Тем временем беглый богомаз достиг вершины небольшой возвышенности, которая смахивала на естественную, природой созданную плотину, и осадил коня. Всмотревшись в приближающуюся конную лаву, он даже помотал головой, словно пытался отогнать возникшее перед ним речное марево. Однако это было не видение. Молча, без единого возгласа, к возвышенности подкрадывались конники в черных, вывернутых овчиной наружу безрукавных тулупах, островерхих шапках и с копьями наперевес.

Войтек открыл было рот, чтобы крикнуть: «Татары!» — однако слово будто застряло в глотке. И он уже не способен был ни выкрикнуть его, ни закрыть рот. Тем не менее все же хватило мужества развернуть коня, слететь в долину и лишь потом, оглянувшись и не увидев позади себя страшного видения, прокричать:

— Татары! Братове, татары! — потрясал он своим копьем. — Спасайтесь! Они уже за холмом!

— Он кричит: «Татары»? — на всякий случай переспросил Сирко.

— Именно это, — подтвердил ротмистр.

— И, похоже, не шутит, — добавил Гуран.

— Но откуда им здесь взяться?

— Выходит, они появились не со стороны степи, а со стороны Каменца.

— Да померещилось ему!

У Сирко, однако хватило благоразумия не тратить времени на бесплодные рассуждения. Весь его опыт подсказывал, что татары могут появляться где угодно и с какой угодно стороны. Но для тех, кто наладил охранение так же неумело, как это сделали они с ротмистром, чамбулы крымчаков чаще всего появляются из-под земли, и тогда загнать их обратно под землю бывает крайне трудно.

— Татары! — повторил он возглас парнишки, осаждая своего коня. — Обоз к реке! Повозки — в круг! Табор закладываем у руин!

— К реке!

— В табор!

— Повозки в круг! Татары! — сразу же прокатилось по всему обозу, и доселе полусонное движение его было взорвано ржанием лошадей и руганью рвущих узду обозников, пытающихся почти на месте развернуть тяжелогруженые возы, дабы направить их к берегу реки.

Чтобы поскорее наладить формирование лагеря, Сирко помчался к руинам, на луг, на котором когда-то останавливались крестьянские повозки, привозившие на мельницу зерно, и, приподнявшись в седле, очерчивал саблей вокруг себя некое подобие круга.

— Выпрягайте коней! Всем спешиться! Ротмистр! — обратился он к Радзиевскому. — Ведите гусар к табору, в круг! Не губите зря людей!

— Мои гусары за повозками не прячутся, пан полковник! — с гонором ответил ротмистр, гарцуя на пегом жеребце у самых руин, словно у ворот поверженной им крепости. — Они сражаются в чистом поле, как подобает рыцарям.

— По-рыцарски умирать под стрелами татар ваши гусары уже научились — это верно! Самое время учиться по-рыцарски побеждать их! А полевые оборонные лагеря воздвигали еще римские легионеры! Или, может быть, по сравнению с вашими гусарами римляне уже не рыцари?

21

Наконец Войтек и графиня оказались между лагерем и отрядом татар. Они гнали лошадей к обозу, стараясь поскорее соединиться с казаками из охраны, которые уже бросились им навстречу.

Но значительно ближе их были несколько татар, которые, обогнув возвышенность, прошли по ближнему склону между двумя холмами. Заметив девушку, передний татарин привстал и, размахивая луком, закричал:

— Ясыр! Золотой ясыр! — скалился он. — Не стреляй! — остановил он спутника. — Не надо арканить! Золотой ясыр!

Пригнувшись к гриве коня, Диана выхватила из колчана стрелу, вставила ее в лук и, выждав еще несколько секунд, когда мчавшийся наперерез татарин уже буквально дотягивался до узды ее лошади, вонзила ему стрелу прямо в горло. И пока он падал с коня, парнишка храбро вогнал копье в бок второго, несколько подрастерявшегося воина, обличьем своим вовсе не похожего на татарина.

— Кто научил ее так стрелять?! — прокричал Сирко, ведя за собой еще одну группу казаков и гусар.

— Я же говорил: почти год ее обучал всем премудростям войны этот литовский татарин! — ответил ротмистр, показывая клинком на вырвавшегося вперед слугу графини.

Кара-Батыр уже был рядом с госпожой. На полном скаку он сбил стрелой татарина, который бросился с саблей на копье Войтека. Придержав коня, графиня послала стрелу в ближайшего преследователя, но на этот раз промахнулась, потеряв к тому же драгоценное время. И уже не видела, как Войтек сумел прикрыть ее своим телом в то последнее мгновение, когда он еще успевал принять предназначенную ей стрелу.

— Спасайтесь, ясновельможная! — прокричал он, приподнимаясь на коне и изгибаясь под мучительной тяжестью расколовшей его спину стрелы. — Спасайтесь! Пусть хранит вас Господь!..

Стрелявший в нее татарин уже рядом. Еще мгновение — и он дотянется до ее плеча острием клинка. И вот тогда, не оборачиваясь, как бы из-под руки, графиня стреляет из пистолета прямо в запененную морду его коня. Отброшенный выстрелом и болью, конь вздыбился, отплясал на задних ногах предсмертную лошадиную пляску и вместе со всадником завалился набок.