Читаем На острие меча полностью

Стало заметно холодать. Вместе с первыми, еще несмелыми, оранжево-черными проблесками зари откуда-то с карпатских предгорий подул влажный ветер, промозглое дыхание которого ощущалось и через ткань шатра. Князь натянул до подбородка теплое войлочное покрывало и, закрыв глаза, попытался уснуть. Это оказалось непросто. Даже через адскую усталость пробивались какие-то хаотические воспоминания: Стамбул, отец, Власта… Увы, и Власта — тоже.

С этим именем на устах, да еще с ироничной улыбкой, князь и уснул. Однако не прошло и получаса, как чуткий сон его был взорван скрипом колес.

— Князь! Я привез это, князь! — послышался голос Мамлюка. — Иди взгляни!

Гяур еще несколько секунд всматривался в вырисовывающуюся на фоне тускнеющей предутренней луны фигуру воина, затем резко откинул покрывало.

— Показывай, только не поднимай шума.

— Прости, князь, забыл. Но это в самом деле бог, а не кузнец. Как я сказал ему, так он и нарубил.

На повозках лежали небольшие квадраты решеток, сбитых из прочных дубовых и акациевых веток, утыканных гвоздями. А посреди каждой клетки этой решетки были привязаны веревками треугольные косяки.

— Значит, это они и есть?

— Они, — возбужденно проговорил Мамлюк. — Маловато, конечно. Но если разбросать их в траве впереди войска или у входа в табор из возов, два-три десятка коней искалечится на них — это точно. Вместе с ними покалечатся и татары. Бить их на этих косяках — что снопы молотить.

— Сколько ж их у тебя?

— Две повозки.

— Накрой и молчи. Никто, кроме твоей команды, пока не должен знать о наших приготовлениях.

— И не будет. Онемеем.

— Но это еще не все: видишь эти покрывала? — показал на куски войлока. — Возьми десяток своих кайсаков и быстро посшивайте их по два-три вместе. При этом попробивайте посредине небольшие дыры, чтобы можно было подпирать их кольями или даже копьями. Получится неплохой навес.

— И татарские стрелы, падающие с неба, будут застревать в них. Ну, мам-люки, ну, вояки, точно не пробьет! — пританцовывая, потирал руки сотник. — Вот увидишь, князь: они до сих пор воюют так: гурьбой, кто во что горазд. А сейчас воевать надо с крокодильей хитростью. Это я тебе говорю, сотник Рахманкули-Мамлюк.

— Поэтому не суетись, а тоже думай, — терпеливо выслушал его пустословие Гяур. — На борт каждой повозки, сверху, нужно прибить по жерди и набить на них гвозди, на которые можно было бы навешивать щиты. Обрати внимание: в наших щитах проделаны боковые прорези для копьев. Из-за них удобно отстреливаться из ружей и пистолетов, не подставляя себя под стрелы.

— Вот видишь! — простодушно воскликнул сотник, словно это не князь поучал его, а он князя. — Еще одна крокодилья хитрость! А значит, еще несколько жизней казачьих спасем. Ну, князь! Ну, мам-люки!

А через час драгуны выступили в путь. Разослав в разные стороны группы своей «легкой кавалерии», составленной из мамлюков, Гяур не оставил обоз под прикрытием одной полусотни, как это делалось обычно, а повел его вместе с полком.

Верстах в двадцати от Конецполя их настиг адъютант наказного польного гетмана [36] — полковника коронного войска Кшиштинского.

— Велено передать, что орда перешла реку Савранку и нацелилась на Ямполь, — тяжело отдышался поручик, который казался таким же взмыленным, как и его конь. — Лазутчики выяснили, что она движется тремя отрядами, но все они держатся на удивление близко друг от друга. Значит, их интересует не столько грабеж сел, сколько сам Ямполь. Кроме того, из-за Днестра донесли, что по тому берегу приближается отряд турецкой конницы. Всего сотни три, но все же…

— То есть мы обязаны оказаться южнее Ямполя раньше, чем туда подступят татары. И на нас, должно быть, нацелены их правое крыло и центральный отряд, — высказал Гяур то, чем не сумел или не захотел завершить свое донесение уставший поручик.

— Именно так, господин полковник. Но где сейчас находится ваш полк?

— Он здесь. Разве не видно? Впереди только дозорные десятки.

— Полк идет вместе с обозом?! — изумился поручик.

— Это легкий обоз, и продвигаемся мы довольно быстро.

— Но зачем вам такой огромный обоз! — еще больше изумился адъютант, увидев, как по равнине, прямо по полю, движется три ряда повозок, с набитыми на них, словно на арбы, жердями из молодых акаций. — У вас столько подвод, что их хватило бы для целой армии.

— Чтобы было на чем увозить захваченную у татар добычу, — жестко отрубил Гяур. — Вы хотите еще о чем-либо спросить, господин поручик?

Первым с татарами столкнулся дозор из двадцати воинов, которым командовал сам Мамлюк. Как только на его пути появлялось какое-нибудь дерево, Мамлюк немедленно приказывал одному из своих разведчиков влезать на него и осматривать окрестности, зная, что с его высоты драгун заметит татарина раньше, чем тот его — с высоты своего коня.