Читаем На острие меча полностью

Пора домой. Дэмура направился к линии метро на Ямоноте. Он свернул налево и неожиданно очутился в царстве тишины; лишь издалека время от времени доносились взрывы смеха. Улица, постепенно сужаясь, перешла в тесный, кривой переулок, где двум встречным не разойтись. Освещенные окна домов несколько рассеивали глухой мрак, но Дэмуру темнота не смущала, дорогу он знал и уверенной, решительной походкой шел к метро. Затем он вдруг почувствовал неладное — вроде бы кто-то, стараясь ступать бесшумно, догонял его сзади; вот послышался шорох и едва уловимый свистящий звук рассекаемого воздуха… Обернуться он не успел. Узкая полоска металла мелькнула перед глазами, и Дэмуре не было нужды гадать, что это, и незачем раздумывать, как себя вести. Руки его сами собой проделали все необходимое, раньше чем мозг осознал факт: да ведь это же вооруженное нападение! Защищая лицо, руки взметнулись вверх, и в тот же миг Дэмура ощутил резкий удар возле локтя. Звякнул металл — лезвие ткнулось в предохранительный щиток на руке. Дэмура стремительно крутанулся на месте, чтобы стать спиной к стене и держать в поле зрения всех нападающих одновременно.

Противников оказалось двое. Один прижал лезвие ножа к шее Дэмуры, развернулся вместе с ним и пытался притиснуть его к стене. Другой подступал слева, держа в правой руке меч. Не катану, а сото — короткий меч. Впрочем, и это, острое как бритва, оружие, с клинком добрых сантиметров тридцать, было не менее опасным. Обычно сото держат про запас: если противник выбил из рук катану, можно пустить в ход меч покороче; им очень удобно орудовать в темном пространстве, в закрытой клетушке, его же используют и при совершении харакири. Ну а в многолюдном городе сото можно незаметно спрятать под пальто.

— Не дергайся, и тебе ничего плохого не будет, — сказал тот, что стоял поодаль.

— Вам — тоже, если смоетесь восвояси, — парировал Дэмура. Похоже, он разгадал их намерения. Нож был прижат к его шее плашмя, и ему не перерезали бы горло, даже не сумей он отбить удар. У нападающих иная цель: пригрозив оружием, высказать свои требования. Их ничуть не смущает, что Дэмура не выведен из строя и способен дать отпор.

— Не трепыхайся, иначе глотку располосую, — прохрипел тот, что стоял к Дэмуре вплотную, и на висках у него набухли жилы.

— Чего вам от меня нужно?

— Сущий пустяк: скажешь нам, на кого работаешь и что вынюхивал в клубе кэндо.

— Я разыскиваю Общество любителей катаны.

— Зачем?

Дэмура молчал. Ведь он и сам не знал зачем. Молчали и нападающие. Затем они обменялись быстрым взглядом и оба отступили назад. Дэмура опустил руки.

— Убирайся, покуда цел, и передай своему шефу, что это не мы устроили ему подлянку. Жалеем, что произошло недоразумение, но виновные получат свое сполна. Скажи ему также, что мы его не боимся, а если кто вздумает совать нос в чужие дела, пусть пеняет на себя.

— Я передам ему все слово в слово, — сказал Дэмура.

— Вот и молодец!

Незнакомцы поклонились, как того требовала элементарная вежливость, и повернули прочь. Сдержанный поклон Дэмуры был точно такой же данью условностям. Сыщик тоже повернулся к ним спиной и зашагал к метро. Завтра же он нанесет визит Кадзе. То-то обрадуется шеф устному посланию бандитов!

Но Кадзе ничуть не обрадовался. Он был настолько занят, что не принял Дэмуру и даже не удосужился передать через секретаршу, когда старый сыщик сможет снова зайти. А он-то, Дэмура, вырядился, как на праздник, в лучший свой костюм и почти неношеные черные парадные ботинки. Он учтиво поблагодарил секретаршу, не пожалевшую уделить ему несколько минут, извинился за беспокойство и отбыл. Погода стояла слишком холодная, чтобы сидеть в сквере. Вдобавок пошел дождь; крупные, холодные капли медленно стекали по лицу. Дэмура раскрыл зонт и побрел куда глаза глядят. Вот бы сейчас ему попалась девушка, которая вчера под дождем сидела в сквере!… Как славно было бы посидеть вместе и помолчать. А может, наоборот, они разговорились бы, и девушка призналась бы ему, кого она ждет, а Дэмура не постеснялся бы сказать ей, что намерен отказаться от поручения Кадзе. Он ведь теперь не состоит на полицейской службе и не обязан выполнять приказы. Не обязан подвергать свою жизнь опасности, даже не зная, чего ради он нарывается на неприятности, не обязан на старости лет сражаться с безвестными гангстерами. И уж подавно не обязан сносить оскорбления, когда начальник отдела по расследованию убийств не удосуживается принять своего самого преданного сотрудника.

Девушка непременно поняла бы его, поделись с ней Дэмура своими переживаниями за последние полгода. Поняла бы, каково человеку на склоне лет, оглянувшись на прожитую жизнь, честно признаться перед самим собой: у него никогда не было права выбора. Ему не приходилось искать себе места в жизни, поскольку это место всегда ему указывали другие… Подобные мысли совершенно несвойственны японскому складу ума, Дэмура и сам удивлялся, как они могли прийти ему в голову, ну а уж поделиться ими с кем-то, хотя бы и с женой, и вовсе было недопустимо.