Читаем На острие луча полностью

Город ошеломил его. Он потерял дар речи и испуганно жался ко мне при виде быстро проносящихся автомашин. Держась за мой рукав, он чувствовал себя, вероятно, козявкой. Прохожие с любопытством оглядывались на него. От пронзительного воя сирены пожарной машины он шарахнулся в сторону и налетел на пожилую даму, шедшую с покупками из магазина. На асфальт полетели свертки, смачно шлепнулось сливочное масло, бумажный кулек лопнул и из прорехи посыпался рис, а большая консервная банка «Лосось», сверкая этикеткой, скатилась на проезжую часть улицы, попала как раз между двумя шинами заднего колеса другой пожарной машины, заклинилась в них и уехала к месту пожара.

— Ой-ой! — завизжала дама и всхлипнула. Как всегда в таких случаях, собралась толпа.

— Хулиган, — твердила женщина, тыкая в египтянина пальцем и подбирая свертки. — Он пьян, граждане.

Появился милиционер.

— А ну, дыхни! — вытаскивая записную книжку, грозно сказал он египтянину.

— Он не понимает, — вмешался я, — и за свои поступки не отвечает. Я веду его в больницу.

— Психический? — спросил милиционер. — Буйный? — и опасливо отступил назад.

— Что-то такое похоже. Но не буйный.

— В таком случае следите за ним внимательнее.

— Лосось мой, — хныкала дама. — Такую очередь отстояла!..

— Я за все заплачу, — сказал я. — Не расстраивайтесь. Что с него, с больного, возьмешь. А в магазин нужно с собой сеточку брать. Вот, пожалуйста, вам за масло.

Дама взяла деньги и пошла своей дорогой. Мой египтянин стоял, понурив голову. Что он думал — не знаю. Я взял его под руку и, боясь, чтобы он не получил психического расстройства от чрезмерных впечатлений, хотел повернуть к дому, как вдруг египтянин упал на колени, задрал голову кверху и, обращаясь ко мне, проговорил:

— Господин мой! Земля в твоих руках такая, какой ты ее создал: когда восходишь — все живет, когда скрываешься, все замирает, ибо благодаря тебе люди живут, глядя на твое совершенство.

— Но, но, — я бесцеремонно поднял его за воротник, — не глупи, пошли,

— Артисты, — заметила какая-то старушка, — спектакль разыгрывают.

Дома мой египтянин стал поразительно кроток и послушен. Я усадил его в кресло, однако он бесшумно соскользнул с него, воззрился на меня и заговорил:

— Как многочисленны творенья твои! Ты создал землю по воле своей. Людей, животных, все, что на земле ходит ногами, все, что в воздухе и летает на крыльях.

Я снова усадил его в кресло.

И тут от перенесенного нервного потрясения он стал буквально на моих глазах засыпать. Закачался, засопел. Я отнес его на диван, а сам занялся приготовлением к обучению спящего. Для этого, прежде всего, требовалась полная изоляция от окружающего мира. Любое электромагнитное излучение, даже атмосферные разряды могли помешать мне. Для изоляции у меня были припасены свинцовые листы, и я вставил их в готовые пазы на стенах и потолке. Лишь в двери остались небольшие щели.

Электрическая активность нервных клеток головного мозга проявляется в виде особых волн, колебания которых можно записать-то есть мне необходимо было получить своего рода электроэнцефалограмму. Чтобы расшифровать ее, я поставил на стул автоматический анализатор частот. С его помощью любая кривая на электроэнцефалограмме получает точную цифровую характеристику. Я ее обрабатываю и уже знаю, какие именно волны нужно посылать в мозг спящего. Иными словами, я начинал мысленно его учить.

Я настроился, еще раз проверил исправность аппаратуры и включил ее. Но электроэнцефалограмма прерывалась, ломалась, прыгала и исчезала. Мешали помехи. Откуда бы они? Я вышел в коридор и сразу все понял. У соседей есть радиоприемник, и они регулярно раз в сутки включают его. Выждав минут пять, я постучался к соседям, два раза извинился, и в самой вежливой форме попросил выключить приемник.

— А почему мы, собственно, нашу личную вещь должны выключать? — поинтересовалась тетя Шаша и выразительно посмотрела на дядю Кошу. Тот немедленно до отказа прибавил громкость. Комната содрогалась от громовых звуков симфонии. А уж я-то знаю, как соседи ее терпеть не могут.

— Вы мешаете мне работать. Прошу вас! — крикнул я.

— А вы своим вторжением мешаете нам культурно отдыхать! — прокричала в ответ тетя Шаша.

— Заткните уши ватой! — проорал дядя Коша.

— Да мне не звук, мне работа приемника мешает: он создает электрическое поле.

— Не мешайте нам наслаждаться музыкой! — крикнула соседка и, как бы от восторга, закрыла глаза. — Ах, какая музыка!

— Прелесть! — крикнул дядя Коша и вздрогнул от мощного аккорда.

Не зайди я к соседям, они бы давно выключили приемник. А своей просьбой я вынудил их в течение трех часов «наслаждаться» музыкой. Я едва не стал неврастеником. Но и им пришлось не легче. Я видел, как дядя Коша побежал в аптеку.

Но ничего, через недельку соседи остынут, и мы будем в прежних отношениях. Не раз проверено.

С исчезновением помех я, наконец, получил электроэнцефалограмму «мумии» и, проанализировав ее, надел на голову спящего эластичный обруч с отходящими серебристыми нитями антенн. Усевшись против мыслеизлучателя и отрешившись от всего обыденного, я приступил к обучению.