Зайцев, Алексей Николаевич

На острие красных стрел

Глава первая. Первые шаги в разведке

В 48-й полк 38-й стрелковой дивизии я прибыл в начале сентября 1943 года. Командный пункт находился в лесу, на окраине хутора Педоричков, недалеко от села Московский Бобрик. В наспех оборудованной полутемной землянке, где еще пахло сырой землей и свежесрубленной древесиной, представился невысокому плечистому майору, в котором по выправке и по манере держаться сразу же угадал кадрового военного. Это был только что назначенный командиром полка Михаил Яковлевич Кузминов, впоследствии Герой Советского Союза. Он задал несколько вопросов и, пока я отвечал, рассматривал меня пристально, прямым открытым взглядом, словно делал прикидку, на что способен стоящий перед ним юнец лейтенант.

А ведь я был не таким уж и юнцом: к тому времени уже успел пройти фронтовую закалку. Во второй половине октября 1941 года на можайском направлении принял боевое крещение, а 14 ноября был сильно контужен и надолго оказался в госпитале. После излечения получил направление в Саранское пехотное училище, которое закончил весной 1943 года. Командиром пулеметного взвода участвовал в Курской битве. Затем попал в резервный офицерский полк, откуда и прибыл сюда.

По доброму взгляду командира полка я догадался, что осмотром он остался доволен.

— Идите на кухню, подкрепитесь, а потом ко мне.

Я был назначен на должность командира пулеметного взвода и, конечно, не думал, что действовать придется в совершенно другой роли. Кузминов не случайно уделил мне столько внимания, хотя, наверное, времени у него было в обрез — сам всего лишь несколько часов назад вступил в должность, а подразделения полка вели тяжелый бой. Много лет спустя, уже после войны, когда посчастливилось встретиться, нам вспомнился этот эпизод, и Михаил Яковлевич сказал:

— Да, в те минуты я тебя изучал, оценивал, прикидывал, справишься ли с обязанностями командира взвода разведки. Поверил своей интуиции. И, как видишь, не ошибся: из тебя получился хороший разведчик.

Эти слова своего бывшего командира я слушал, будучи уже генерал-лейтенантом, заместителем командующего войсками военного округа, но они вызвали во мне чувство гордости. Нередко вспоминаю их и теперь, размышляю над ними. О том, как тогда, на фронте, в ходе боя, беседовал со мной командир полка, как потом изучал и испытывал меня, я при случае рассказываю подчиненным офицерам. На фронте очень часто обстановка складывалась так, что на изучение поступавшего пополнения выпадали считанные часы. К примеру, прибывали люди поздно вечером, а на рассвете — в бой. И командиры стремились в кратчайшее время приглядеться к новым своим подчиненным, определить, на что они способны, что можно им доверить и как вернее расставить их в бою. Очень часто все решала интуиция, которая, безусловно, основывалась на опыте. В часы затишья между боями командиры беседовали с людьми в землянках и окопах, в самой непринужденной обстановке, интересовались их довоенной жизнью, родными и близкими, рассказывали и о себе. Это сближало, позволяло лучше узнать друг друга. А стоит ли говорить, как важно командиру знать, что можно ожидать от людей, которых он поведет завтра в бой или в разведку, с которыми локоть к локтю пойдет в атаку или в трудный поиск... Не менее важно и бойцам верить в того, кому они вверяют свои жизни.

В мирное время положение иное — можно сказать, имеются почти идеальные условия для изучения и воспитания подчиненных. Тем печальнее бывает, когда иной командир в течение года, а то и двух лет не успевает изучить того или иного солдата, сержанта, не знает, чего от него можно ожидать. По опыту знаю — подобное не случается с теми командирами, которые внимательны к людям, относятся к ним душевно, всегда находят время для общения, заботятся о подчиненных, влияют на них личным примером. И опыт этот, знания эти пришли ко мне не сразу. Я и мои сверстники приобретали их с потом и кровью на дымных полях войны.

Однако вернемся в тот осенний день сорок третьего года, когда я готовился стать на первую ступеньку долгой и нелегкой командирской дороги.

Наспех пообедав, я вернулся на командный пункт, полагая, что сейчас на поле боя очень нужен командир пулеметного взвода и, возможно, немедленно получу задачу. Снова предстал перед майором Кузминовым. Тот, еще раз взглянув на меня пристально, вкратце обрисовал обстановку. Полк медленно продвигался к населенному пункту Московский Бобрик. Первая траншея тянулась по кукурузной посадке, через огороды, в сотне метров от околицы села, а перед наступавшими лежало чисто убранное поле, насквозь простреливаемое противником. Преодолеть его было трудно, каждый метр продвижения вперед не обходился без потерь. На левом фланге батальон даже залег, и связь с комбатом прервалась.

— Отправляйтесь туда, разберитесь, в чем дело, и доложите мне, — приказал командир полка. Затем добавил: — Возьмите двух связных. Если сумеете, повлияйте на ход боя...