Казанцев и его люди перешли на ускоренное передвижение, насколько это было можно сделать из-за полной экипировки личного состава. Подбегая к предполагаемому дувалу и убедившись, что стреляют отсюда, они моментально сориентировались в обстановке и, гася автоматные вспышки боевиков, высыпавших на улицу, с ходу атаковали их. Те, не ожидая нападения с этой стороны, оставив несколько человек убитыми, вынуждены были ретироваться обратно к дому, в котором собрался комитет. Моментально совершив бросок к дувалу, разведчики забросали объект гранатами и, дождавшись разрывов, взяли его штурмом.

Подав сигнал бойцам рассредоточиться, сам Казанцев запрыгнул в полузавалившийся сарай и сразу же ощутил резкую боль под левой лопаткой.

Пересилив себя, не глядя, шарахнул из своего АКСа на шум сзади.

– Кажется, попал, – мелькнуло в голове и, уже обернувшись, на всякий случай выстрелил еще раз.

Где-то внутри дома прогремело подряд два взрыва, и оттуда посыпались, как ошпаренные тараканы, очумелые от разрывов гранат, духи.

Сергей, уже не обращая внимания на притупившуюся боль, вместе с остальными разведчиками подгруппы, тоже закрепившимися кто где смог, стал бить короткими очередями по выходу. На несколько мгновений все стихло, а потом захлопали одиночные выстрелы.

–Наши уже там, – понял Казанцев, вскочил на ноги и, увлекая своих ребят за собой и по пути уничтожая проявлявшихся в темноте душманов, ворвался внутрь жилища. В воздухе стояла гарь, пахло порохом и горелой ружейной смазкой. Повсюду лежали трупы. Бойцы подгруппы Звягина, заскочившие с другой стороны дома, добивали раненых и оставшихся в живых боевиков.

Подбежал Орлов, находившийся при налете во второй подгруппе.

– Командир, потеря – старший лейтенант Звягин… пулевое в голову.

Сашу уже вносили внутрь помещения. Затылочная часть головы у него была полностью снесена, лицо залито кровью.

На Сергея вдруг сразу навалилась усталость. Никаких чувств, никаких ощущений не было. Он осознавал, что начинает «плыть».

В дом заскочил возбужденный боем Воронин, – товарищ старший лейтенант…, – но, увидев тело Звягина, запнулся. – Товарищ старший лейтенант, там духи на подходе, человек тридцать – сорок, метрах в четырехстах.

– Это, наверное, с «Симургов», – вслух догадался Орлов. – Они, я думаю, прибыли сюда для охраны этого сборища. Мы на нескольких из них напоролись при подходе, поэтому такой шум и получился. А старший лейтенант, – хмуро кивнул он на тело Звягина, – уже здесь при штурме нарвался. Что с вами? – подскочил он вдруг к Казанцеву, видя, что тот, бледный, еле-еле стоит на ногах.

– Ранен, но пока, кажется, держусь, – произнес Сергей, чувствуя, что губы начинают неметь, с трудом слушаясь его. – Ты знаешь, что делать, если…, – не договорив, он махнул рукой на выход. – Давай к нашей высотке, там легче держать оборону. Радистов вперед… пусть сразу же давят «семерки». Хотя ночью авиация навряд ли поднимет вертушки, но расшевелить их надо сейчас. Да, и координаты запасного места съемки не забудь дать, сориентируешься по ходу…ты парень смышленый…, – при этом Сергей попытался улыбнуться, но не смог, только успев подумать, – Хорошо, что летунам есть, где приземлиться.

Перед глазами все поплыло и стало темнеть, а земля начала ускользать из-под его ног. Единственное, что он еще успел почувствовать и отметить про себя – это то, как две пары чьих-то крепких, заботливых рук подхватили его, и он поплыл по воздуху, невесомый, словно маленькая пушинка тополиного пуха, которая, войдя в воздушный поток, медленно и долго плывет над землей и, поднимаясь все выше и выше, постепенно совсем исчезает из вида, незаметно растворяясь на фоне летнего светло-голубого неба.

Глава 8.

Я его люблю. Он связан со мной. И через

любовь мою к цветку я связан со всем

великим миром.

/М.М. Пришвин/

Началась повседневная работа сутки через трое, не тяжелая, но несколько однообразная и даже нудноватая. Его определили старшим смены. Весь коллектив отдела охраны состоял преимущественно из офицеров запаса Вооруженных Сил. Кроме того, в отделе были также «запасники» из КГБ и МВД, хотя последних, как понял Казанцев, здесь не очень приветствовали.