Читаем На границе Кольца полностью

Звуки, похожие на предсмертную агонию поросёнка, наверняка были слышны у соседей и на лестничной площадке. Голос впечатлял! Чувствовалась многолетняя практика: сначала во дворе, потом дома и, наконец, в лечебном учреждении. Штампы на ночнушке подсказывали, что это было особое лечебное учреждение.

Норон пинком отбросил костлявое старушечье тело.

– Ещё один звук, и я сам тебе голову отгрызу, – пообещал он.

Бабка ударилась о косяк двери, полежала немного, потом завозилась и начала ворчать – еле слышно, будто полы скрипели.

– Как тебе не стыдно!.. Пожилого человека… Ногой! Ногой пожилого человека бьёшь! А я старая… Слабая… Плохо мне! Не могу ответить… Изверг! Я же ничего не могу! Ничего…

Ей действительно было очень плохо.

Уи-Ныряльщица настолько привыкла к своему великолепному телу, что разучилась существовать вне его. Поэтому выбрала податливого носителя, не способного сопротивляться. Легко покорить душу, которая ослаблена болезнями и алкоголем! Единственное преимущество таких объектов.

Теперь никто не мог ей помочь: Уи тонула в дряхлом рассыпающемся рассудке.

Тийде тоже было не сладко – он выбрал слишком сильного носителя.

Единственное «лекарство» при такой «болезни» – уничтожить тело и дать Отвратню шанс переродиться. Увы, но так поступать нельзя, потому что Уи-Ныряльщица, судя по всему, не сумеет захватить ещё одного носителя, а Тийда…

Тийда был слишком опасен, чтобы его убивать.

– Убей меня, – прошептал он. – Убей поскорее...

– Убью!.. – взвизгнула бабка, воодушевлённая просьбой. – Убью сучонка!

Она поднялась на колени и поползла к врагу, так что Норону пришлось одарить её ещё одним пинком.

– Не лезь! – зарычал он.

В зеркале маячил любопытный Траквештрерия – он не рискнул проверять свою неуязвимость на Тийде, которого не зря называли «Непобедимым». Бросив недовольный взгляд на Зазеркальщика, Норон наклонился над трясущейся старухой, заглянул в выцветшие глазёнки.

– Уида Керликенри, – сказал он, используя Красное Наречие и старое имя Ныряльщицы. – Кто уничтожил твоё тело?

– Голодные твари... – захрипела она на том же языке, но с чудовищным акцентом. – Отродья Гьершазы. Ученица Лоцмана... она была там.

– Почему ты не убила её, Уида Керликенри? Ты должна была её уничтожить!

– Тийда мешал... Сука, сука! Он защищал её. Я боялась... – старушка заплакала от обиды и страха. – Это же Тийда!

– Тийда Лан Хоколос! – поправил её второй «калека». – Не смейте сокращать!

Красное Наречие, на котором он говорил, а также суть претензии – всё это давало надежду на исцеление. На Пушчреме из-за такого пустяка Тийда чуть голову не открутил Хавансе! Норон оставил Уи-Ныряльщицу и склонился над вторым «больным».

– Зачем ты вернулся на Землю? – спросил он у Тийды на целебном Красном Наречии.

Носитель, сломавший Тийду, мог знать о проблеме с сокращённым именем, но вряд ли успел выучить язык агентов Большого Дома.

– Я хотел сообщить Обходчику, что Гьершаза свободна.

- Но не сообщил?

– Нет.

– А где ученица Лоцмана?

– Следит за Границей.

Вспомнив о Гийоле, Ясинь улыбнулся, но Тийда перехватил контроль над мышцами, и добродушное лицо Пушчремского иммигранта исказилось в чудовищном оскале.

– Почему ты не дал убить девчонку?

– Я не мог, – Тийда вздохнул. – Это он… Он её любит.

– Значит, любит…

Вздохнув, Норон примерился – и врезал ему носком ботинка под рёбра. Тийда коротко вскрикнул и сжался, готовясь к следующим ударам, но по-прежнему не пытался прикрыться.

– Лучше бы ты остался на Пушчреме, – сказал Норон и на всякий случай сунул руку в карман, чтобы дотронуться до чёрной фигурки. – Мы бы и без тебя управились!

– Извини, – прошептал Отвратень.

Норон недобро усмехнулся, глядя на него сверху вниз.

Очень хотелось ударить ещё раз. Вместо этого он спросил:

– Обходчик знает тебя?

– Да.

– Подозревает?

– Да.

– Доверяет?

– Да.

– Почему ты не пошёл к нему?

– Потому что я хотел пойти к тебе.

– Это всё, на что ты способен? Доломать себя и ждать Траквештрерию?

– Убей меня, – попросил Отвратень.

Норон лишь покачал головой.

– Почему ты помешал Уи?

– Я не смог его остановить! – пожаловался Тийда, продолжая неподвижно лежать на спине. – Он влюбился в Гийолу! У него никого не осталось, кроме неё…

– Гийола? – поморщился Норон. – Что за имя?

– Это он придумал… Убей меня! – взмолился Тийда. – Я возьму любое тело…

Отвратень лежал, не пытаясь подняться. Судя по подёргиваниям рук и судорожным гримасам, ему стоило огромных усилий удерживать Ясиня. Каждый раз, когда приходилось произносить имя ученицы Лоцмана или просто вспоминать о ней, носитель ненадолго брал верх над захватчиком.

– Да, он у тебя сильный, – пробормотал Норон, наблюдая за незримым сражением. – Зря ты его выбрал!

– Другой не смог бы выбраться с Пушчрема, – усмехнулся Тийда.

– Лучше бы ты там оставался, – повторил Норон. – Как ты вообще узнал про Землю?

– Я и не знал! Я выбрался в Гьершазу. А когда увидел Уи, то сразу понял, что ты что-то затеваешь…