Читаем Н.А. Львов полностью

Он болел. Болел, видимо, долго и тяжело. Опять бродил по комнате на костылях. Но упорно продолжал заниматься делами. Отослал Н. П. Шереметеву своего ученика Кустарева, шереметевского крепостного, с его чертежами. «Теперь учеников ваших у меня никого нет, и печники и земляные строители все выпущены. Кустарев был последний!» Одновременно просил продать ему старый Конюшенный двор, понадобившийся «для подворья», - если цена не будет «свыше сил кошелька»¹⁴⁰.

Шереметев только что понес тяжелую утрату - скончалась горячо любимая жена, знаменитая певица Параша Жемчугова. Еще в 1791-1792 году Львов переводил для нее по просьбе Шереметева либретто оперы Паизиелло «Нина, или От любви с ума сошедшая», исполнявшейся в Останкинском крепостном театре. Теперь Шереметев в память жены воздвигал в Москве грандиозную богадельню - «Странноприимный дом»; для покрытия расходов он продавал все прежние дома и владения и поэтому принужден был Львову отказать.

В один из самых трудных периодов жизни неотлучно оставался при Львове старый друг его - юмор. Юмор никогда его не покидал! В 1803 году за время болезни Львов сочинил смешной пустячок, к сожалению, не дошедший до нас: «Барин под Титлом, мужики в господах. Комедия в Действии, с песнями и без песен и Так и Сяк пожалуй».

Вот и сейчас он пишет басню! Давно он их не сочинял. Со времен дружбы с милым, верным Хемпицером.

«23 ноября 1803, Москва! больной после Крыму.

Кому как по натуре Львова стихи.

Баснь.

Дурак привык купаться в луже,

Дурак, поди в реку! - Там хуже:

Там течет,

Светла, мешает Да студена как лед, -

Дурында отвечает -

Дурак наш так считает:

«Где смирно, хоть черно,

Но тихая вода,

То там и золотое дно».

О! Дурень! там - беда».

Больной, но, как всегда, активный, полный творческих исканий, планов и надежд, Львов славит неустанное движение человека вперед и порицает прекращение движения, безразличие, пассивность, славит до последних дней жизни.

В Москве в ночь с 21 на 22 декабря Львов скончался.

Он погребен в усадьбе Никольском - Черенчицах, в усыпальнице воздвигнутого им храма Вознесения. У алтаря была водружена бронзовая доска с надписью:

«При вратах царских храма сего

Почиет прах соорудившего оный

Николая Львова,

родившегося 1751-го,

скончавшегося 1803 г. дек. 22

на 52-м г. от рождения».

«Поистине сие нас поразило, - пишет Державин Капнисту, сообщая о кончине друга. - Вот, братец, уже двое из стихотворческого круга нашего на том свете. Я говорю о Хемницере и Николае Александровиче. Долго ли нам на сем свете помаячить?»¹⁴¹

«...Но кто ж моей гитары струны

На нежный будет тон спущать,

...Кто памятник над мной поставит,

Под дубом тот сумрачный свод,

В котором мог меня бы славить,

Играя с громами Эрот?

Уж нет тебя! уж нет!» -

писал Державин в стихах «Память другу», посвященных Львову.

Мария Алексеевна теперь еще теснее сблизилась с Державиными. После кончины мужа завершила убранство храма-усыпальницы и начала хлопоты об ее освящении, которое состоялось 21 августа 1806 года. По преданиям, храм был расписан Боровиковским.

Львовский литературный кружок осиротел. Державин переживал это с глубокой скорбью. В 1805 году в стихах «Зима», посвященных Вельяминову, он восклицает:

«Что мне петь? - Ах, где Хариты?

И друзей моих уж нет!

Львов, Хемницер в гробе скрыты,

За Днепром Капнист живет.

Вельяминов, лир любитель,

Богатырь, певец в кругу,

Беззаботный света житель,

Согнут скорбями в дугу.

...Между тем к нам, Вельяминов,

Ты приди, хоть и согбен:

Огнь разложим средь каминов,

Милых сердцу соберем,

И под арфой тихогласной,

Наливая алый сок,

Воспоем наш хлад прекрасный:

Дай Зиме здоровье бог!»

Петр Лукич, живший последнее время в доме у А. Н. Оленина, умер в 1806 году.

А еще через год, 14 июня 1807 года, скончалась Мария Алексеевна... Машенька... Она пережила мужа только на четыре года. Ее похоронили рядом с тем, кого она любила больше всех во всем мире.

«...Из их праха возникают

Се три розы, сплетшись в куст, -

Веселят, благоухают,

Разгоняют мрачну грусть».

Эти три розы, которые воспеты Державиным в «Поминках», в стихах, созданных в память Машеньки, - три осиротевшие дочери Львова, которых старый друг приютил в своем доме. Две из них вышли замуж и покинули его кров, но младшая, Параша, оставалась при нем до конца его жизни, ухаживала за ним, читала ему, играла на фортепиано.

Первоначально Лиза, старшая из сестер, заменяла Державину секретаря, помогала ему в переводах; он ей диктовал «Объяснения на свои сочинения». Но в 1810 году повторилась история женитьбы покойных родителей: против воли Державина, ее опекуна, она вдруг вышла замуж за двоюродного брата своего отца - Федора Петровича Львова, у которого было уже десять детей от первого брака. Один из сыновей Федора Петровича, Алексей, стал композитором и выдающимся скрипачом, - а в 1836 году после смерти отца унаследовал его пост директора Певческой капеллы.

В 1810 году шестидесятивосьми летний Державин посетил имение друга - усадьбу Никольское. Преклонился перед могилами, написал стихи: «На гроб переводчика Анакреона Н. А. Львова и его супруги, в селе Никольском».