Читаем Мысль — твой враг полностью

Я утверждаю, что память не располагается в какой-то определённой части тела. В ней участвует каждая клетка.

Мы стали пользоваться мозгом и памятью не по назначению. Это одна из причин распространения заболевания Альцгеймера.

Мы ничем не отличаемся, как и не созданы с более важной целью, чем комар, сосущий вашу кровь.

Если существует нечто вроде сверхсознания или высшего сознания, о которых говорят люди, то вы в такой же мере являетесь их выражением, как и любой из претендентов на ту космическую энергию. Каждый пёс, каждый кот, каждая свинья, каждая корова, вот тот слизняк, вы, я и все вообще, даже Чингисхан и Гитлер — выражение того самого. С какой стати природе или космической энергии, если таковая имеется, может потребоваться чья-либо помощь в качестве средства самовыражения и помощи другим?

В: Кажется, это было в 1967 г., как раз на ваше сорокадевятилетие, когда вы слушали беседу Дж. Кришнамурти, у вас случилось то переживание. Не могли бы вы его описать?

О: Мне не хотелось бы подробно останавливаться на этом. Но в последнее время я делаю особый упор на то, что произошедшее со мной случилось вопреки всему, что я делал. Всё, что я сделал или не сделал и всё, что как считают люди, привело меня к этому [естественному состоянию], абсолютно не относится к делу. Мне сейчас очень трудно сосредоточиться и сказать себе, что это я, а также оглянуться и попытаться выяснить причину произошедшего со мной, потому что это вне сферы причины и следствия. Вот почему я опять и опять настаиваю на том, что случившееся беспричинно. Людям очень трудно это понять.

В: Под «беспричинностью» вы понимаете, что это случилось без всякой подготовки?

О: Об этом я и говорю. Это, используя моё любимое выражение, подобно удару молнии, и вы не знаете, с чем остаётесь. У вас нет способа выяснить самостоятельно и для самого себя, что же случилось с вами. И вообще, случилось ли со мной что-либо? Но одно я могу сказать определённо: сам объект поисков всей моей жизни был разбит вдребезги.

Цели, что я перед собой поставил: самоосознание, осознание Бога, преображение, полное или нет, или даже просветление — все были ложны, и нечего было осознавать и нечего искать. Сама потребность в свободе от всего, даже от физических нужд тела, просто исчезла, и я остался ни с чем. Поэтому что бы из меня сейчас ни выходило, вытягиваете вы сами.

Фактически и практически мне не о чем сообщить, потому что общение невозможно ни в какой мере. Единственный имеющийся у нас инструмент — разум. Нам уже известно, что этот инструмент не помог нам ничего выяснить. Так что когда на вас однажды нисходит понимание, что разум — не средство, и нет никого другого средства постижения чего-либо, вы остаётесь сбитыми с толку пониманием того, что понимать нечего. С моей стороны было бы дерзостью сидеть на возвышении или принимать приглашения подобные этому и пытаться поведать людям, что мне есть что сказать, что я достиг чего-то необычайного, чего никто не достигал.

Но то, с чем я остался, это нечто необычайное; не в том смысле, чтобы оно стало мне доступно посредством моих усилий или волеизъявления, а в том, что всё, о чём каждый человек думал, чувствовал или испытывал прежде, было выброшено из моего организма. Так что вы можете сказать, что со мной на самом деле случился акт бесстрашия. Но я бы не сказал, что с помощью бесстрашия вы можете создать для себя подобную ситуацию.