Читаем Мышиная фея полностью

— Извини, дорогой, но даже если мы будем работать без остановки, и то не сможем сделать больше пяти. Шить брюки и куртки совсем не так просто, как может показаться. Брюки, рукава, подрубка, манжеты и…

— Да-да, Малышка, я всё понял, — прервал её генерал, который на самом деле не понял ничего. — Но может, выйдет чего-нибудь попроще? Например нарукавные повязки? Вы сможете до завтра сделать двести светящихся нарукавных повязок?

— Ну конечно! — обрадовалась миссис Маршмаус. — Двести повязок мы сделаем моментально, правда, миссис Натмаус?

— Разумеется, — согласилась та, — их даже не нужно будет подрубать.

— Вот и прекрасно, — довольно потёр лапы генерал. Он повернулся к своим офицерам: — Отлично, джентльмены! С этого момента наша операция называется «Атака Сверкающей Бригады», в честь той славной битвы, которая имела место в… э… под… — Генерал посмотрел вокруг, надеясь, что кто-то подскажет трудное русское название, но все смотрели на него с недоумением. — Ну, — поспешно закончил он, — во времена королевы Виктории.

Офицеры подозревали, что генерал имел в виду Крымскую войну и атаку Лёгкой Бригады под Балаклавой, которая, надо сказать, вовсе не была победной. Но спорить с ним никто не стал.

— Атака Сверкающей Бригады! — крикнул полковник Экорн, подняв свою саблю. И остальные мыши присоединились к нему; кроме миссис Натмаус, которая побежала за своей корзинкой для рукоделия.

Велосипедная куртка висела на крючке высоко на кухонной двери, но офицеры сумели добраться до неё, взобравшись по завязкам висевшего рядом передника. Они скинули куртку с крючка и затащили её под буфет. Полковник Экорн с помощью сабли разрубил куртку на такие куски, которые можно было пропихнуть в дверь дома Натмаусов, потом куски перенесли в гостиную, а там уж миссис Натмаус и миссис Маршмаус сами взялись за ножницы.

Дамы работали без перерывов, сидя рядом с мистером Натмаусом. Как бы миссис Натмаус хотелось разбудить мужа, хотелось бы рассказать, что для его спасения генерал Маршмаус собрал целую армию. Но нет, бедный Пузанчик был ещё слишком слаб для таких волнений.

Кое-кто из офицеров умудрился хоть немного поспать, устроившись в кожаных креслах в библиотеке, но с первыми же признаками рассвета шум и суета возобновились. Полковник Экорн со своей командой отправились в деревню собирать войско, остальные с нетерпением дожидались их возвращения, меряя шагами помещение штаба.

Минуты шли, атмосфера в Натмаус-холле постепенно накалялась. К часу дня были готовы двести двадцать нарукавных повязок (миссис Маршмаус и миссис Натмаус сделали на всякий случай несколько лишних). Полковник Экорн всё не появлялся. К двум часам генерал Маршмаус столько раз переставил на столе своих солдатиков, что у него начали слезиться глаза. Но войско так и не появилось.

Наконец, в десять минут третьего, снаружи послышался какой-то шум. Генерал поправил берет, вышел из дома и зашагал к воротам. Сквозь решётку он увидел большую толпу рекрутов, их холодные носы влажно поблёскивали в темноте под буфетом. Он попытался пересчитать прибывших, но не смог. Там были десятки, сотни взволнованно переговаривающихся грызунов.

Генерал жадно всматривался в толпу, выискивая знакомых. Вооружённый скалкой пекарь. Пожарный со шлангом. Школьные мыши, размахивающие водяными пистолетами. А вот и мышь-полицейский со своей дубинкой. Вся деревня встала на защиту мистера и миссис Натмаус!

«Да, это армия! — в восторге думал генерал. — Это целое нашествие! И я, непобедимый генерал Маршмаус, единственный командующий этой армии!»

— Здравствуйте, генерал! — крикнул полковник Экорн, прижав нос к решётке ворот. — Ну и народу мы собрали, двести три мыши по последней перекличке. Простите, что не смогли прибыть раньше, но этот Милдью всё время сидел на кухне, жёг тосты, судя по запаху, и нам пришлось битый час дожидаться, чтобы провести всех сюда.

— Отличная работа, полковник! — Генерал поспешно открыл ворота.

Первыми вошли офицеры, следом хлынули остальные мыши. Их провели в бальную залу Натмаус-холла, где каждому выдали нарукавную повязку и разделили всё войско на отряды. После этого генерал Маршмаус взобрался на крышку рояля, чтобы сказать речь.

— Тишина! — взревел он, расправляя плечи. — ТИШИНА! — Генерал не любил кричать. До того как он вышел в отставку, это всегда делал за него сержант. Он вдохнул поглубже и попробовал ещё раз: — ТИ-ШИ-НА!

Постепенно шум стих и мыши повернулись к нему, с интересом ожидая, что будет дальше.

Генерал торжественно прокашлялся. Он всегда обращался к своим воинам перед битвой, считая, что это поднимает боевой дух. А сегодняшняя речь радовала его особенно, не зря он тайком репетировал её в бильярдной комнате.