Читаем Мышь и три ее сына полностью

Крутились на ветру, поскрипывали, потрескивали барабаны с молитвенными бумажками. Пусто было в храме. Мышиный бог лежал на балке под крышей, подперев голову лапой, его страшный хвост покачивался из стороны в сторону, глаза были закрыты. Мышь пала ниц и стала молиться. Попросила она его о сына, который был бы прекрасней вечернего заката над ледниками, нежнее, чем палевые лепестки подснежников на горных склонах, ярче, чем свежая кровь на снегу, изящней форели в холодном ручье, красивее новой жены князя, от взгляда которой у мужчин перехватывало дыхание и холодный озноб пробегал по телу. «Будет», — лениво сказал бог, чуть приоткрыв один глаз. Мышь пообещала ему свежий борцок, черемши и сладких ягод, после чего поднялась и побежала.

Недалеко от монастыря Мышь услышала громкие крики и людской говор, идущий откуда-то снизу. Она подбежала к краю дороги и глянула вниз. Мышь увидела мужчин и женщин, столпившихся над упрямой лошадью. Лошадь лежала на камнях, придавив собой старика. Старик странно улыбался уже мертвым ртом. Один из мужчин поднял валявшуюся поодаль бамбуковую палочку и с силой хлестнул ею по лошадиному крупу. У Мыши закружилась голова, и она отпрянула от края дороги.

Родила Мышь Павлина. Был он голый, уродливый, с большой головой и огромными глазами. Павлин разевал клюв и тонко попискивал, прося еды. Мыши приходилось туго: она бегала из норы через кухню в кладовые, из кладовых через кухню в нору, таская за щеками зерна. По дороге разжевывала их в молочного цвета кашицу, которую и совала птенцу в клюв. Он был ненасытен, этот ее второй сын, — не успев проглотить еду, уже снова пищал и просил еще. От беготни Мышь осунулась и похудела.

Через неделю Павлин заметно подрос и узнал свою мать.

— Матушка, совсем не похожа ты на меня, — сказал Павлин. Голос у него был резкий и громкий.

— Тише-тише! — шепотом попросила Мышь, испугавшись, как бы не услыхал его на кухне мальчишка и не заглянул в нору.

Но мальчик ничего не слышал. Он толок чай, заливал его холодной водой, варил в котле, вливал растопленное масло с мукой, сыпал пряности — черный перец горошинами да лавровый лист — и напевал себе под нос. Он пел о новой жене князя, что была похожа на необъезженную кобылицу с густой черной гривой. Много бы нашлось смельчаков, которые захотели б объездить ее, но всякого сбросила бы она с себя и растоптала горячими копытами, и только славный князь обуздал ее. Теперь носила она в себе его сына. Родится мальчик красивее зимнего восхода в горах, нежнее, чем шерсть у ягненка, ярче, чем клинок меча на солнце, изящнее соболя на тонкой ветке, прекрасней, чем бабочка в брачном наряде… Он сварил чай и понес котел в княжеские покои. Через открытую дверь Мышь увидела, что наступила ночь и яркие звезды висят над горами, как светлячки в траве.

— Теперь можешь говорить, сынок, — кивнула Мышь.

— Тесная у тебя нора, матушка. Не выходишь ты во двор и не видишь белого света. Что там? — спросил Павлин.

— Черное небо и звезды, как светлячки, — сказала Мышь.

— Это страшно?

— Страшно одному, безразлично другому. Одних бог делает сильными, других — слабыми, одних — красивыми, других безобразными. Мне он дал мою мышиную долю жить в норе, почти не видя белого света, и бояться всякого…

— Но мне дал он другую долю! — птенец с гордостью взглянул на появившиеся два дня назад изумрудные перья на боках и вышагнул из норы.

На кухне он огляделся и увидел на стенах и под потолком пучки сушеных трав с семенами и ягодами. Он захлопал крыльями, пробуя силы, и взлетел под потолок. Там начал он ощипывать ягоды и дробить клювом семена. сухая трава посыпалась на пол частыми дождем. Мышь высунулась из норы и закричала:

— Немедленно спрячься! Придут люди, увидят такое и посадят тебя в клетку с куропатками, чтобы съесть за обедом!

— Что ты, матушка, я со своим хвостом не помещусь в твоей норе. Лучше уж улечу я в лес, где никто не сможет меня обидеть, Павлин выдрал из бока маленькое изумрудное перышко. — Если вдруг случится с тобой беда, возьми его, пусти по ветру, и он принесет мне дурную весть.

Ранним утром, когда заря едва-едва окрасила верхушки гор в цвет неспелой земляники, мальчик пришел растапливать очаг с куском сухой коры под мышкой. Открыв двери кухни, он увидел густо усыпанный обломками сухой травы пол и большого изумрудного павлина с раскрытым хвостом, который едва не доставал до потолка. Мальчик на мгновение растерялся, но потом распахнул «дели» и, широко раскинув полы халата, пошел на павлина, повторяя ласково: "Кле-кле-кле-кле-кле-кле-кле! " Павлин с шумом, похожим на взмах меча, сложил огромный хвост и взлетел. Он пролетел над головой мальчика, едва не коснувшись его макушки. Мальчик ухватил павлина за хвост. Павлин выволок мальчика из кухни во двор и стал поднимать в небо. Мальчик глянул вниз, на стремительно удаляющуюся землю, и от страха разжал руки. Он упал в сено и не ушибся.