Читаем Мыс Марии полностью

По пути домой удалила из соцсетей все фотографии, на которых она в синей спортивной худи с броской белой надписью. Дома – отправила джинсы в стиральную машину, а худи и кроссовки – в мусорный бак. Не поленилась пройти три квартала и бросить в помойку подальше от дома.

Несколько раз пыталась запустить видео, снятое ночью, но не решалась. Не могла себя заставить, слишком боялась увидеть опять безжизненное тело с открытыми стекленеющими глазами.

Перекинула видео на компьютер, написала на листе в клетку: «Если со мной что-нибудь случится – смотреть видео на раб.столе!».

Распустила волосы, надела платье и туфли на каблуках. Слегка накрасилась, проглотила сразу две таблетки от головной боли.

Она не знала, зачем вернулась. Возможно, так и не верила до конца, ей нужны были доказательства. Хотелось увидеть расчерченный мелом асфальт, огороженный желтой клейкой лентой у самой стены дома. Зевак, снимающих на телефоны, громко обсуждающих ночное происшествие соседок. Но никого не было.

Полицейских, лент и обведенного мелом контура Олиного тела не было тоже. Наверное, так делают только в фильмах.

Был обычный утренний воскресный бульвар. Очень тихий и снова непривычно пустынный. Она шла прогулочным шагом, медленно, понимала, что попадает в кадр закрепленной под крышей дома видеокамеры. Впрочем, видеозаписи полиция, скорее всего, изъяла и увезла еще ночью. Но привлекать внимание не хотелось. Вдруг какие-нибудь охранники заметят, что девушка слишком надолго остановилась в слепой зоне у злосчастной стены? Как известно, убийц тянет на место преступления. Кэт почти остановилась там, где Оля лежала накануне. А убийцей вдруг почувствовала себя.

Кто-то замыл кровь на асфальте. Но Кэт разглядела красные пятна на стене дома. От других ночных кошмаров не осталось и следа. Она машинально повернула голову вправо, будто боясь снова увидеть за металлической изгородью убийцу. Ей даже показалось, что черная тень-призрак стремительно метнулась за угол.

К пугающему дому на Страстном бульваре прибавился страшный человек. Теперь они вместе сводили с ума. Кэт трижды глубоко вдохнула, пытаясь обуздать готовое вылететь из груди сердце. Навстречу шла какая-то женщина, за ней – еще одна, сзади обгонял паренек. Стало не так страшно.

Она прошла мимо Ново-Екатерининской больницы, перешла дорогу, привычно тронула за ногу бронзового Высоцкого, раскинувшего руки и оттого напоминающего распятого Христа. Было что-то библейское в этой фигуре на стыке Страстного и Петровского бульваров. Не то на крест пригвожден, не то взлететь силится. И перевернутая гитара за плечами – безжизненными, слабыми повисшими крыльями.

Было прохладно. Но солнце уже светило вовсю, и, казалось, вот-вот собиралось начать безжалостно, по-летнему, жарить.

Она прошла по скверу назад, возвращаясь в сторону «Известий», вдыхая аромат жасмина и липы. Остановилась напротив вчерашнего места преступления, увидела то самое дерево, тени от веток которого закрывали накануне лицо черного человека, и шагнула в молодую траву. Каблуки ввинчивались в рыхлую землю, застревали, но Кэт не остановилась. Ей надо было увидеть место, где он стоял. Находят же в фильмах окурки, зажигалки, следы на примятых ступнями газонах.

Но на траве ничего не осталось. Сочная и сильная, она не согнулась и не сломалась даже от ее шагов. Кэт ползала вокруг дерева несколько минут. Весь скромный улов – один тонкий окурок (его ли?), разорванная пачка от «Mentos», две смятые обертки от сигарет и покореженное проволочное мюзле от дешевого шампанского. И грибы – коричневые, домиком нарастающие друг над другом. Окурок Кэт, конечно, аккуратно сложила в пакет.

Она устало села на ближайшую скамейку и, скорее по привычке, чем всерьез, уставилась под ноги. Сначала она ничего не заметила, только потом разглядела еще четыре окурка и какой-то небольшой, меньше фаланги пальца, коричневый пластмассовый осколок. Повертела его в руках, пытаясь разобраться, сгодится ли он в кандидаты в улики, но больше всего немного закругленный краешек походил на обломок детской машинки. И окурок, и часть чьей-то игрушки Кэт брезгливо выбросила в урну: от того места, где стоял убийца, было, все-таки, далеко.

Никаких следов, никаких улик, никаких зацепок. Кэт понуро вернулась к Петровским Воротам и села на одну из каменных скамеек, полукругами описывающих арену-сцену Высоцкого. Уставилась на торчащее из-за деревьев розовое с белыми колоннами здание – больницу. Того самого, страшного, дома за ярко зелеными кронами не было видно. Вдохнула поглубже. Вытащила из сумки телефон.