Читаем Мыс Грома полностью

– Сержант сухопутных войск, воевал в Первую мировую войну, был тяжело ранен во время битвы на Сомме, лишился пенсии, в двадцатые годы маялся без работы и, по вполне понятным причинам озлобившись на представителей истеблишмента, стал еще одним близким другом сэра Освальда Мосли, начал принимать участие в политической жизни и был избран генеральным секретарем одного из крупнейших профсоюзов. Он умер около десяти лет тому назад.

– И о ком же речь?

– О дяде премьер-министра по материнской линии.

– Матерь божья! И вы считаете, что он знал об этом? Я имею в виду премьер-министра.

– О том, что это известно мне? Ну да. – Фергюсон кивнул. Однако, сказав это, бригадный генерал почувствовал, что давняя история и сопутствующие ей улики уходят в прошлое. – Поэтому я и рассказываю вам об этом, Диллон. После всего, что вы сделали, чтобы распутать это дело, я полагаю, что вы вправе все это знать.

– Должен признаться, очень удобный выход из положения.

– Да нет, премьер-министр поступил правильно, мы не можем возлагать на детей ответственность за грехи их отцов. В случае с Пэймером дело обстоит иначе. Кстати, куда мы направляемся?

– К вам домой, так я думаю.

Фергюсон слегка опустил стекло на окне, и в салон ворвался дождь.

– Вот о чем я подумал, Диллон. Мой отдел в настоящее время подвергается сильнейшему давлению. Помимо обычных дел нам нужно заниматься югославским конфликтом и волнениями нацистов в Берлине и бывшей Восточной Германии. В результате гибели Джека Лейна я остался без помощника.

– Понимаю.

Фергюсон подался вперед.

– Дальше, как раз прямо по улице, находится заведение, куда я собирался предложить вам поступить на работу. Как оно называется? Отгадайте!

Диллон резко крутанул руль, развернулся и поехал в обратном направлении.

Фергюсона отбросило назад на сиденье.

– Скажите, бога ради, куда мы теперь едем?

Диллон сверкнул улыбкой в зеркало заднего вида.

– Вы же упомянули об ужине в клубе «Гаррик», не так ли?