Михайлов Максим

Возвращая долги

Аннотация:

О войне в Осетии

День первый

Горы надвинулись как-то разом, обступили со всех сторон, словно войско сказочных великанов. Суровые, поросшие редким сосновым лесом, а кое-где и просто голые, с ободранными боками обрывистых скал и каменистых осыпей. Льдистой броней, рассеченной темными провалами трещин сверкают в отдалении высокие пики — трехтысячники, вершины которых находятся выше линии таяния снега и потому, там всегда зима, даже сейчас, когда мы почти задыхаемся в накаленной августовским солнцем железной коробке машины. О существовании в мире автопромышленности такого чуда, как кондиционер наш верный механический конь похоже даже не подозревает, равно как и его хозяин, пожилой черноусый осетин, по-кавказски молчаливый и деловитый.

Дорога пролегает по дну ущелья, вдоль весело бьющейся о камни горной речки. Никаких столь стереотипных для гор и потому ожидаемых серпантинов, просто ровный неторопливый подъем. Горы повсюду, справа, слева, впереди, а теперь уже и позади, окраинные постройки Владикавказа неожиданно быстро пропадают из виду и теперь у меня уже полное ощущение того, что я неожиданно выпав во временную дыру вернулся минимум лет на двести назад. В те времена, когда в этом диком краю еще обитали гордые воинственные племена, боровшиеся с извечными попытками грузинских князей подчинить их себе, а победоносная русская армия еще только втягивалась сюда с северных равнин, для того чтобы раз и навсегда привести эти земли под тяжелую, но справедливую руку России, несшую местным народам не иго колониализма, а новую жизнь и цивилизацию. Вот так оно, наверное, все тогда и выглядело. Мало что изменилось с тех пор. Те же вечные и практически неизменные горы, та же, несущаяся вниз к плодородной равнине бурная горная речка, те же редкие домишки прилепившиеся к склонам. Вот разве что вездесущие столбы линии электропередач портят впечатление, но если очень захотеть их можно просто не замечать.

— Что ты прилип к окну? Совсем охмурел? Не слышишь, что говорю?

Чувствительный тычок локтем в бок возвращает меня в прозаическую реальность, вырывая из дикого средневековья и мгновенно перенося обратно в начало двадцать первого века.

— Ну чего тебе?

С досадой разворачиваюсь назад, туда, где вольготно раскинувшись в одиночку на сиденье развалился Фима Федорцев, заклятый друг и бывший одноклассник собственно и втравивший меня в это вот путешествие.

— Чего, чего? — недовольно бурчит Фима. — Я с тобой уже полчаса разговариваю, и только сейчас сообразил, что ты опять где-то в облаках витаешь…

— Да, ладно, так уж и полчаса, — слегка смущаюсь я. — Просто красота вокруг такая! Вот и отвлекся, ты сам что, неужели не видишь? А еще фотограф-профессионал!

На самом деле мне слегка неудобно за свою детскую восторженность, уж слишком сильно она не соответствует тому образу, который я старательно культивирую для всех окружающих, той маске, которую повседневно ношу. Фима хоть и свой в доску парень, а все-таки совсем необязательно представать перед ним в виде этакой сентиментальной размазни. Зуб даю, не оценит! Уж слишком он прагматичная натура. Вот даже сейчас, я прямо предвижу, что он ответит. Ну-ка!

— Говно, а не натура! — не задумываясь и на секунду припечатывает Фима, вызывая тем самым осуждающий взгляд водителя через плечо, но абсолютно этого не замечая. — Конечно общий план можно было бы сделать неплохой, а если с высоты откуда-нибудь снимать, так и вообще сказка. Но это только пейзажистам интересно. Нормальных денег на таких фотках не срубишь! А если здесь какую-то конкретику лепить, на этом фоне, то без всякой разницы, тут делать или где-нибудь в овраге в Подмосковье, один черт ничего видно не будет. Вот только в Подмосковье работать можно нормально с комфортом, а тут…

Фима горестно машет рукой и отворачивается к окну, укоризненным взглядом провожая летящие мимо окрестности. Вот, что и требовалось доказать! В этом он весь! Фотограф-трудоголик специализирующийся на различных жареных фотографиях аварий и природных катастроф, горячих точек и прочих мест, куда нормальный человек не полезет ни за какие деньги. Фима ненормальный, за это его и ценят во множестве информационных агентств по всему миру. Знают, что этот сумасшедший русский за совсем плевые деньги способен слабать качественный фоторепортаж хоть из жерла действующего вулкана, хоть из приемной самого Сатаны. Только плати! Иногда мне кажется что вот такая беспорядочная, полная адреналина, невероятных приключений и встрясок жизнь притягивает Фиму сама по себе. И даже перестань вдруг в одночасье издательства, редакции и агентства платить ему деньги, он все равно будет продолжать мотаться по всему миру с неразлучным кофром для фотоаппаратуры и штативом под мышкой, выискивая, куда бы еще затащить свою задницу. Причем обязательно в такое место, где ее могли бы подпалить на извержении вулкана, завалить камнями при землетрясении, а то и просто прострелить меткой снайперской пулей.