Читаем Мы ударим первыми полностью

– Ох, не люблю я эти живопырки... Не пользуюсь никогда. Да и слышать последнее время плохо стала. Обычно-то Томка людей сюда присылает со своими ключами. Вот они и ходют-бродют, сколько захотят. Осматривают все, прикидывают. Иногда даже ночевать остаются, чтобы на ночь глядя не тащиться в свой город. Да никто пока не купил домишко. Я ведь Томке-то, дуре, сразу сказала: «Не найдешь ты покупателей! Никто не поедет в такую развалюху, да еще на краю земли». Оставалась бы сама тут жить, так, может, чего и сохранила. Но разве молодежь здесь усидит?! Быстренько в город на завод усвистала. Хотя понятно: привыкла ведь ко всем городским удобствам.

Разговор с такой интересной собеседницей стал сейчас для Геры чуть ли не важнее осмотра дома.

– А ведь мы по телефону-то даже не поинтересовались у Тамары Николаевны, где она работает, где живет... Обмана бы какого не вышло!

– Ну, какой же тут обман?! Все на виду. Да и завод-то в Северодвинске один, где ж ей еще бухгалтершей-то работать? А ключи запасные лежат в водостоке, который над крыльцом. Открывайте, смотрите, может, чё и надумаете.

– А сарай?

– Да на связке все ключи есть. Даже от подпола и кладовки.

– Ну, вы не просто женщина, вы – настоящий клад! А что, если не секрет, такое случилось, что Тамара Николаевна уехала отсюда и дом продает?

И опять Талеев очень точно определил психологический момент и особенности характера женщины: ей вовсе не хотелось расставаться с обходительными приезжими, а длительное молчание так и подмывало высказаться.

– Сначала ведь старая Никитична померла. Ой, да какая ж старая? Она меня-то лет на десять моложе! Это мать была Томкина. Вдвоем они тут все время и жили...

– А муж где был, отец Тамары? – Талеев понял, что перебивать словоохотливую женщину было вполне допустимо. Это не сбивало ее с толку, а, наоборот, могло придать движению мысли новое, интересное направление.

– Так не было его вовсе. Никому про него Никитична ни единого слова не рассказывала... Ой, да ладно, скажу уж! Вы люди, судя по всему, приличные, уважительные... Мамаша Томкина на наш Север вовсе девчонкой попала. – Женщина перешла на громкий шепот. – На зоне она тут сидела, под Неноксой, за какие-то грехи юности. Говорит, четыре года отсидела ни за что, а на свободу вышла уже с младенцем на руках. Во как бывает-то! И никуда не уехала, осталась работать на цементном комбинате в нашем Первомайском. С Божьей помощью дом выправила, всем селом помогали строиться. Другие люди раньше были...

– Так с дочкой и жила?

– Ага. На мужиков не заглядывалась. Может, конечно, иной раз и любилась с кем – как же бабе-то молодой без этого, – но замуж ни-ни! Все дочку растила. А та красавицей получилась и умницей. Школу окончила и в техникум бухгалтерский пошла в Архангельске. Потом этого встретила, мужа своего. Имя такое чудное, не наше: Паша€ какой-то. Из восточных он, и, наверное, знатного роду. А здесь где-то офицером морским был. Красавец! Я его один раз видела. Это когда они с Томкой после свадьбы к матери заезжали. Три дня повеселились и куда-то под Мурманск укатили. Там Паша€ служил. Так вот, за прошлый год Никитична и померла. Рак легких. На нашем цементном комбинате многие так кончают. Томка приехала, мать богато похоронила, дом на себя оформила – и назад, к мужу. Но беда разве в одиночку приходит? С Пашо€й какой-то разлад вышел, и развелись они. Куда девке податься? Вернулась обратно в родительский дом. Да разве ж тут можно жить или судьбу свою устроить?! Вот она и уехала в город, бухгалтершей на завод. Пока где-то квартиру снимает, а как дом продаст, купит себе там жилье. Может, что и сладится. Вдруг вы купите?

– А много народу уже приезжало дом посмотреть?

– Вы пятые будете. Каким сразу не нравилось, какие цену не давали. Это мне Томка сама потом рассказала; она продешевить никак не хотела, иначе в городе квартиру себе не купишь.

Слушал Талеев внимательно и заинтересованно, несмотря на непривычный, «рваный» ход повествования. Теперь он справедливо надеялся, что осмотр дома даст еще больше поводов для размышлений и выводов.

Так, в общем, и произошло. Но сначала журналист отошел в сторону и вытащил мобильный телефон.

– Галчонок? Слушай внимательно: выясни в отделе кадров, работает ли на заводе Мизина Тамара Николаевна. С какого времени, на какой должности, ну и все официальные подробности. Может, она пользуется фамилией Сиятова... Нет! Категорически никаких контактов! Очень осторожно... Вечером обсудим. Конец связи.

Он вернулся к оставленной на дороге собеседнице.

– Простите, не знаю, как вас по имени-отчеству...

– Ой! – пожилая женщина смущенно махнула рукой. – Самая чё ни на есть Иванна. Так и зовите.

– Ну, хорошо, уважаемая Ивановна, значит, вы позволите нам воспользоваться ключами от дома, которые лежат в водостоке, и осмотреть все внимательно, да?

Теперь женщина степенно кивнула и с гордостью добавила: