– Не думайте о плохом, ладно? – хрипло произношу, борясь с желанием снова ее обнять. Она пожалела меня, когда я рассказал об измене жены. Теперь моя очередь. – Все будет хорошо, верите? – касаюсь ее дрожащего локтя и все-таки притягиваю к груди.

– Барсов, вы сумасшедший, – шепчет Софья. Поднимает на меня взгляд, полный неприкрытой боли. – Наверное, у вас осложнение от наркоза. Вы беспардонный, наглый… хам.

– Наверное, – соглашаюсь я, обжигая ее висок горячим дыханием. Касаюсь кончиком носа ее гладкой нежной щеки, вдыхаю аромат волос и клубничного блеска для губ. Ее плечи дрожат, дыхание учащается. Я… как изголодавшийся пес накрываю ее губы своими и жадно целую. Никогда я не вел себя с женщиной вот так – «беспардонно и нагло», но Софья… Не понимаю, почему так на нее реагирую? Вроде уже не мальчик, обуреваемый страстью. «К тому же женат на молодухе», – всплывает горькая мысль.

Она отвечает мне. Целует в ответ и сразу же отстраняется, испугавшись собственной слабости.

– Что вы… себе позволяете? Я, по-вашему… Я… Хам!

Ее дыхание сбивается, щеки пылают. Софья подхватывает сумочку и убегает прочь. Ее шаги отдаются гулким эхом, а потом и вовсе стихают… Я остаюсь один. Идиот, сам все испортил. Раненый, в повязках, а все туда же… Смешно.

– Дурак ты, Марк. Ведь хотел же по-другому… Черт! – произношу вслух. Пинаю валяющийся под ногами осколок кирпича и опускаюсь на лавку. Надо собрать пирожные и угостить медсестер. А завтра извиниться за свое поведение…

Глава 13.

Софья.

– Ну ты даешь, Тарасевич. Такое только с тобой могло случиться! – усмехается Аленка, играя пальчиками. – Четвертый десяток размениваешь, а убегаешь от мужика, как… Как…

– Ну, договаривай, – хмурюсь и кисло посматриваю на свои ногти – под гнетом общественного порицания они лишились красного цвета. – Как дура?

– Да не так чтобы… Просто не понимаю я тебя. Мужик симпатичный? Да! Сам целоваться полез? Тоже да. Везде утвердительный ответ, а нашей Сонечке неймется, – фыркает Алёнка и вытягивает губы трубочкой. Это у нее такой знак протеста.

– Он женат, – шепчу я, стараясь не привлекать внимания. – Ты за кого меня держишь, подруга?

В салоне красоты мгновенно повисает блаженное безмолвие. Дамочки за соседними маникюрными столиками любопытно поглядывают в нашу сторону. Мастера маникюра тоже. Кажется, они даже ногти пилят тише, чтобы расслышать подробности пикантного разговора.

– Ну и что? Он же сам тебе сказал, что разводится? Жена изменила и… – не унимается Алёнка.

– Тише ты, Ален! Давай закончим с маникюром и пойдем в кафе? – предлагаю я, состроив на лице недовольную мину. Не хочу выносить свою личную жизнь на общее обозрение, а уж Барсова…

Алёнка права – такое только со мной могло произойти. Крыша, теплый осенний ветер, ароматы свежих пирожных и его парфюма… И поцелуй. Внезапный, неправильный, порывистый… И такой приятный. Да, я поступила глупо. Убежала, как наивная школьница, у которой украли первый поцелуй. Скажи кому, засмеют… Взрослая женщина, вдова. Я ничего никому не должна и могла бы поддаться чарам Марка, наплевав на его жену и свои принципы. Но я не смогла… И не потому, что не хотела. Очень хотела. И почему на меня Толик так не действует? Недавно мы гуляли по проспекту Мира, ели мороженое, и он случайно (а, может, и нет) коснулся моей руки. Пробежался кончиками пальцем по предплечью и слегка его сжал. Но я ничего… не почувствовала! Вроде бы и противно не было, но… не то.

– Соня, ты закончила? – Алёнка демонстративно трясет ярко-розовыми ногтями.

– Да. Куда пойдем? – вздыхаю, все еще не отпустив мыслей о Барсове.

– В «Версаль» на Анджиевского. Здесь недалеко, – отвечает Алена, набрасывая на плечи кардиган. – Джека будем с собой брать? Уж он-то сможет утолить все печали!

– К-какого Джека? – непонимающе хлопаю глазами.

– Jack Daniel’s, Тарасевич. Виски, способный заглушить любые печали.

– Алён, ты не находишь, что я иду под откос? Сначала безобидные, на первый взгляд, красные ногти, потом – поцелуй с женатиком, а теперь и виски! Что я интересно вытворю, если напьюсь? – чопорно поджимаю губы.

– Мне очень хочется на это посмотреть, Сонь, – расплывается в улыбке Аленка.

– Я пока не готова, – мягко возражаю я. – Предпочитаю меняться внутренне, а не…

– Бла-бла-бла! Скукота!

Субботний вечер веет прохладой. Ветер словно мягкой кистью рисует на разгоряченном лице, играет с локонами, успокаивает бурлящий в сердце страх. Да, я боюсь увидеть Марка в понедельник… Вот такая я трусиха и дура. Мы с Алёнкой садимся на открытой террасе. Любуемся фонтаном, следим за детворой на самокатах и парочками, украдкой обнимающимися, сидя на лавках. Алена заказывает два бокала белого вина. Я неохотно соглашаюсь с ее выбором блюд для ужина – семгой в сливочном соусе и «цезарем» с креветками. Не люблю рыбу, и все тут!

– О чем думаешь, Сонь? – потягивая вино, спрашивает она.

– Я выпишу Барсова в понедельник, – заявляю ультимативно. – Швы у него рассасывающиеся, так что необходимости лежать в больнице нет. Ему нужно время и домашний уют. Вот и все.