Читаем Мы молоды, еще очень молоды полностью

Наша теперь главная беда именно в парниковых и оранжерейных свойствах русской интеллигенции. Вот на что следовало бы обратить особое внимание, ибо при таковых свойствах самое благонамеренное правительство лишено надлежащих орудий действия. И велик русский Бог! Благодаря некоторой свободе печати, давшей возможность высказаться нашему «либерализму», он в значительной степени испарился, опошлел, обличился в своей пусто-порожности и непригодности. Но важнее и утешительнее то, что в подрастающем поколении замечается уже отвращение от громких, бессодержательных фраз, от бесплодного политиканства, от голых формул и праздных фикций; замечается даже стремление, по крайней мере в тех, кто имеет к тому возможность удалиться в уезд, в деревню, – не с тем, чтоб проповедовать там нечто во вкусе г. Артемия Введенского или разыгрывать роль героев г. Эртеля и других «народников-беллетристов» (какое уродливое сочетание слов!), а с тем, чтоб посвятить себя сельскому хозяйству и скромной местной деятельности, по земству ли или по мировому суду, в уезде. Ввиду той пассивной повальности, о которой мы говорили выше, желательно было бы содействовать воспитанию в русском обществе личного деятельного начала, личного почина, и не пренебрегать поэтому тою формою личной деятельности, которую сама история уготовила нам в личном землевладении, а всячески поощрять и развивать ее. Сопоставление нашей парниковой интеллигенции лицом к лицу с жизнью самой земли, привлечение образованных личных землевладельцев к пребыванию в деревне, это сожительство образованных людей с селом, с народом не замедлит оплодотворить и интеллигенцию, и самый народ новою, живительною силою. В селе, а не в городе наше спасение, – и от правильного развития жизни и деятельности в уезде зависит благоуспеяние нашего государства несравненно более, чем от всевозможных министерств и внешних государственных учреждений – если жизнь уездная совсем оскудеет.