Читаем My Joy (СИ) полностью

Можно было только предположить, сколько раз он рассказывал это туристам, желающим увидеть весь город за отведённое им время. По его словам, маршрут должен занять от двух до трёх часов, и в середине оного вполне возможно будет сделать перерыв, засев на полчаса в одном из многочисленных кафе. Мэттью сосредоточенно кивал, и Сильвио, быстро понявший, что мсье, который за всё это платил, не интересуют архитектурные изыски самого известного района в Париже, сосредоточился на подростке, воодушевлённо рассказывая о различных особенностях окрестностей. Француз вёл их по улице, показывая руками то в одну сторону, то в другую, и на следующем перекрёстке показалась та самая красная мельница, которой бредил Пол всю ночь, мешая спать своему младшему брату. Мэттью удивлённо вскрикнул, завидев её, и рассмеялся, начиная размахивать фотоаппаратом, взятым на прогулку.

– Мы должны сделать хотя бы несколько фото, иначе мама не пустит меня домой, – сказал он, вставая в важную позу, пока Доминик примерялся, оценивая композицию будущего кадра. – Ещё нужно позвонить ей сегодня вечером.

Кивнув, Ховард сделал снимок, и его тут же потащили дальше по улице, не давая передышки. Завидев огромный круглый люк, Мэттью поинтересовался у Сильвио, что это, и почему по нему передвигаются исключительно особи женского пола, и тот ответил, довольно улыбаясь:

– Это всего лишь вентиляционная шахта метро, но всякая мадемуазель, смотревшая фильмы с прекрасной Мэрилин Монро, хочет почувствовать себя на её месте, – он шутливо приложил ладони к бёдрам, удерживая воображаемое платье, вздымающееся от потока воздуха, на месте.

Беллами удовлетворённо кивнул, фотографируя жизнерадостно смеющихся девушек, позирующих на камеру, и двинулся дальше. Они оказались на площади Бланш – самой сердцевине бульвара Клиши, и можно было без ошибки определить, что это – тот самый район красных фонарей. Ховард не вдавался в подробности, а Мэттью попросту не знал особенностей подобных мест, поэтому удивлённо озирался по сторонам, то и дело отворачиваясь и краснея, когда на горизонте появлялись яркие вывески с весьма неприличными названиями и такие же откровенные витрины. Подъём вверх по улице ознаменовался лёгким дождём, и уличные торговцы, активно двигаясь, начали прикрывать свой товар, всё же не спеша прятаться под навесы магазинов рядом. На каждом из них красовались новогодние украшения, а также запоздалое поздравление с Рождеством, которое минуло шесть дней назад. Добравшись быстрым шагом до одной из мельниц, которыми французы так любили гордиться, как одной из достопримечательностей, они решили не мокнуть зря и заскочили в первое попавшееся кафе; Сильвио поспешил откланяться на «буквально десять минут, пока благородные мсье будут трапезничать». Доминик кивнул, раскрывая меню, и, дождавшись, когда француз исчезнет, так же быстро его убрал, вглядываясь внимательно в лицо Мэттью.

– Тебе всё нравится?

– Мне кажется, по моим безумно горящим глазам это видно, – тот смущённо улыбнулся, утыкаясь в своё меню. – А вам?

– Мне нравится видеть твою улыбку, этого вполне достаточно.

– Я даже и не надеялся попасть куда-нибудь до того, как окончу институт. Спасибо.

– Ну, мы только начали, так что сможешь поблагодарить меня, когда мы вернёмся домой.

– Всенепременно, сэр, – лукаво улыбнувшись, Мэттью сосредоточился на меню, листая страницы.

***

Потратив ещё три часа на неспешную прогулку, пока погода располагала неплохими для этого условиями, Доминик и Мэттью вернулись в отель, чтобы привести себя в порядок. Ховард, поразмыслив немного, отпустил услужливого Сильвио домой, потому как надвигающийся праздник был совсем близко, и традиции требовали провести его канун так, как хотелось каждому. Они были полны решимости выйти на улицу ближе к полуночи, чтобы встретить новый во всех смыслах год вместе с ликующей толпой, распив крошечную бутылку восхитительного игристого Просекко. Это было кощунством по отношению к стране их пребывания, но Ховарду было плевать на условности, как и всегда, да и мысли о том, как они проведут последующую ночь, не давали покоя. Оставалось только вежливо предполагать, стараясь удерживать мысли в достаточно приличном русле, но предыдущая ночь раззадорила и лишила последних надежд быть последовательным и честным перед самим собой и Мэттью.

Пола в номере не оказалось, и подросток начал предсказуемо переживать, всеми силами стараясь не выдать этого. Доминик присел рядом, устроив руку на его плечо, и взъерошил его и без того спутанные ветром волосы.

– Мы можем позвонить ему, если хочешь.

– Нет, – отрезал он. – Лучше мы позвоним маме.

Разговор получился спонтанным и быстрым – Мэрилин доброжелательно смеялась в трубку, что было слышно даже в другом конце комнаты, а Мэттью только и успевал кивать и поддакивать, соглашаясь со всем, что та говорила. Он предусмотрительно передал привет от мистера Ховарда, глянув на него, и стал прощаться, уверяя мать в том, что у них всё прекрасно, и дальше будет только лучше, и нельзя было не согласиться с этим заявлением.