Читаем Мы из ЧК полностью

— Вот как! Что же вы ни разу не остановили его? — спросил присутствующий на допросе Шаповалов.

Донских промолчал.

— Видимо, и вам это нравилось, — добавил Захар. — Скажите, вам знаком Андрей Кармацкий?

— Да, я знаю этого купца.

— Только как купца? А кем он был в феврале и марте этого года?

— Председателем следственной комиссии Петуховского райштаба.

— А где он сейчас?

— Там же, где был. В Юдино.

— Не напускайте туману, Донских.

— Если жизнь мне сохранят, я его сразу найду.

— Вашу просьбу решит трибунал. И здесь ничье заступничество не поможет, — заявил Ершов.

— Тогда вам не отыскать Кармацкого! Он еще отомстит за меня! — крикнул Донских, вскочил со стула и кинулся на Ершова. Шаповалов и караульный с трудом оттащили бандита.

— Все ясно, — сказал Ершов после того, как арестованного увели в камеру. Кармацкий скрывается на какой-нибудь заимке близ села.

— Ты в этом уверен? — спросил Шаповалов.

— Абсолютно! Донских специально не назвал место, где укрыт Кармацкий. Но сказав: «Я его сразу найду», выдал сокровенную тайну.

Ершов не ошибся. Через несколько дней удалось установить, что Кармацкий прячется на заимке местного богача. Купец рассчитывал продержаться там до осени, а затем перебраться за кордон. Однако судьба распорядилась иначе.

На задержание Кармацкого Ершов выехал сам. В напарники, на всякий случай, взял работника волостной милиции. В Михайловском исполкоме им выделили бричку. Возница, молодой парнишка лет пятнадцати, набросал в нее побольше свежего сена, и Ершов, полулежа, даже немного вздремнул. К заимке добрались под вечер. Несмотря на свою привязанность к акмолинским степям, Ершов не переставал восхищаться красотами здешних мест. Березовые колки, словно острова, возвышались среди ровной, как стол, степи. Местами дорога почти вплотную подходила к березняку, и жирные, тяжелые от насевшей пыли листья цеплялись за бричку. Откуда-то из зелени слышалось попискивание бодрствующих пичуг. Непоседа дятел усердно обрабатывал своим крепким и длинным носом высохший ствол осины.

Кармацкого взяли сонным. Купец настолько, был уверен в своей безопасности, что спал прямо на земле у завалинки. Спросонья долго не мог сообразить, зачем его подняли. Но позднее, уже со связанными руками, стал отбиваться, поносить нецензурными словами большевиков.

Пока допросы вел Ершов, Кармацкий категорически отрицал свое участие в следственной комиссии мятежников. Как-то в кабинет следователя зашел Шаповалов. Кармацкий, встретившись с ним взглядом, сразу обмяк, затем признался, что действительно работал у мятежников и допрашивал этого человека.

— Давно бы так, — сказал Шаповалов. — Зря вы, Андрей Авдеевич, ягненочком прикидываетесь. — Людям вашего возраста юлить неприлично. Ведь шестой десяток уже идет, не так ли?

— Ну и что? Жить-то все равно хочется.

— Но вы по-прежнему не говорите о главном, — заметил Ершов. — Я вынужден устроить очную ставку с Меньшиковым, Тухватшиным, Авдониным, Шарипковым.

— Ты не оговорился насчет Шарипкова, — спросил Захар после того, как Кармацкого увели. — За что его взяли?

Армейские чекисты взяли Шарипкова в бою за станцию Петухово. Прямо в штабе мятежников. Правда, под арестом этот человек был недолго, большая группа коммунистов подтвердила, что бандиты мобилизовали его как офицера. Работал в штабе писарем и кое-кому из наших крепко помог.

— Верно! — подтвердил Шаповалов.

— Но вскоре на него поступило заявление Брюховецкого — есть такой у нас, в губземотделе. Этот знаток земельного вопроса готов обвинить всю беспартийную интеллигенцию. Шарипков ему и попался. Конечно, бывший учитель мог бежать из штаба, но струсил, а так как он работник штабного ранга, то особый отдел возбудил ходатайство о расстреле. Мы иного мнения. Подготовили письмо в президиум ВЧК. Вопрос остался открытым. Если ты против расстрела, иди подписывайся.

— Я подпишусь, — согласился Захар. — Но ты, Иван, прав. Шарипков мог бежать хотя бы со мной. Но струсил, остался в штабе и в чем-то помог бандитам.

— Вот, вот! Я так же ему объяснил. Сейчас кается… Меньшиков на очной ставке с Кармацким подробно рассказал о казни Соленика.

— А ведь ты, Андрей Авдеевич, — говорил Меньшиков, — оказывается, давно знал Василия Соленика. Перед расстрелом кричал чекисту в лицо, что он погибает, как падаль, и об этом никто не узнает. Зачем ты от нас скрывал, что чекист твои магазины для общего дела забирал?

— Ни тебе, бухваловскому добровольцу, меня судить, — огрызнулся Кармацкий.