Пишут о том, что в России нет традиции военной диктатуры. С этим можно согласиться: после Петра Первого военные в России стали превращаться из аристократического сословия в чернорабочих войны. Не только в России — то же самое происходило в Европе, этой самоубийственной для европейской аристократии тенденции русские научились у французов и немцев. Европейская знать перестала воевать, военные перестали пополнять ряды знати, и монархии Европы рассыпались одна за другой. В течение каких-то ста лет от европейских монархий и аристократий, насчитывавших многовековую историю, не осталось ничего, кроме старинных титулов.

Между тем мир дошел до сегодняшней точки, когда Война за Выживание уже ведется без объявления, и это война войн. Такое будущее может означать возрождение военной аристократии. Снова открывается, в сущности, вечный вопрос о том, какая часть власти должна принадлежать лучшему воину. Русский святой князь Владимир Мономах, прежде чем стать одним из первых «собирателей» Руси, провел восемьдесят военных походов —только тогда его пригласили бояре в Киев поруководить в качестве великого князя. Таков принцип выбора вождя среди людей, принципу этому многие тысячи лет, его никто не отменял и не отменит. Просто войны между людьми стали разнообразными и ведутся в последние десятилетия больше на биржах и телеэкранах.

Новым русским Наполеоном может теоретически стать полководец на финансовом фронте или в сфере СМИ, где попытки честолюбцев прибрать к рукам власть через голубой экран уже имели место. Березовского можно поставить в ряду первых энтузиастов движения демократических бонапартов.

Если задаться вопросом, что легче: научить Березовского или Чубайса управлять и так не воюющими войсками или научить генерала Трошева финансовым играм, лоббингу и многоходовым интригам, — то ответ будет очевиден. Пока наша армия реально не воюет, русским Бонапартом может стать чиновник, бюрократ, олигарх, вор в законе — кто угодно, кроме наших послушных и отторгнутых от власти генералов.

Конкретный вопрос, важный для будущего России —судьба каспийской нефти и среднеазиатского газа. И то и другое может попасть в Европу только через нашу территорию. Из-за этого вопроса ведется чеченская война, которая войной никогда не была. Ибо если бы это была война, то она закончилась бы в течение недели —таково соотношение сил воюющих сторон. Кто компетентен в решении этого важного вопроса? Демобюрократы, олигархи, президент. А генералам остается традиционная роль мальчиков для битья.

Вопрос каспийской нефти решается глобально, в его решение, кроме нас, вмешались и арабский Восток, и европейский Север, и, конечно, янки, вмешивающиеся во все. Под силу ли нашим военным решать такие вопросы, оказавшись у власти? Конечно, нет. А раз не под силу, значит, и разговоры о военной диктатуре нужно оставить тем, кто любит просто поговорить. До того момента, когда русская армия начнет реальную большую войну с настоящим большим врагом. Но вот если вопросы масштаба каспийской нефти начнут решаться военной силой, у генералов появится реальное влияние и реальная власть.

Импрессионистические заметки о сегодняшних вождях России

Начнем с президента Путина. Не оставляет чувство, что он всего того, что с ним произошло, не очень хотел. Что его выдвинули, назначили и долго выкручивали руки, чтобы согласился.

Путин производит впечатление фигуры временной и переходной, хотя технологическая поддержка его президентства беспрецедентно успешна. Так лихо еще никого и никогда в России не лепили. Но в этом буйстве политических и пиар-технологий вокруг Путина заключен подвох: невозможно понять, где кончается пиар, а где начинается собственно Владимир Владимирович Путин. Сегодняшний президент России какой-то универсально правильный, как советский энциклопедический словарь 1968 года издания. И к тому же Буш-младший его друг и треплет нашего по щеке при каждой возможности..

Политтехнологи Путина так увлеклись своим творчеством, что перебирают через край. Помню, как накануне выборов 1999 года Путин появился в эксклюзивном интервью, в процессе которого он гладил белую пушистую собачку. Гладит — и Бог с ним, любит он песика, собачников в России миллионы, пусть он станет для них родным. Но вот через какое-то время Путина показывают на даче уже с другой собакой — большой черный Лабрадор. И начинает казаться, что собак у Путина столько, сколько скажет режиссер, окончивший пиар-школу где-нибудь в Америке. Начинает казаться, что российский президент играл в собачника, чтобы кому-то понравиться. Между прочим, от президента России любви к собакам никто особенно и не ждет — о людях лучше заботьтесь, а уж они о своих псах позаботятся сами.