Читаем Мы долгое эхо полностью

Наш Творец очень добрый, мудрый и преисполненный любви к нам. А мы – маленькие слабые пташки, чем же можем его отблагодарить? А, оказывается, можем!

Господь любит музыку и птичье пение, поэтому все птицы с самого раннего утра начинают петь. Одни щебечут лучше, другие немного хуже, но это не важно! Господь радуется, слушая разное пение – и птичье, и человечье. Он рад всему, что для Него звучит!

Прошу прощения, дорогие дети, но мне пора прервать мои размышления. Наконец-то прилетели мои родители. Ах, какая же это была радостная встреча!.. До сих пор я только чувствовал, как бьется сердечко моей Мамы, когда она высиживала яички. Вернее, нас. Даже через скорлупку я чувствовал Ее тепло, милые прикосновения и запах Ее перьев – всегда чистых и аккуратно разглаженных. Еще там, в яичке, я узнал тепло, доброту и заботу моей Мамочки, самого близкого существа на всей Земле. Ой, что же я такое говорю! Ведь Папуню я тоже очень сильно люблю! Очень! Я, дорогие дети, люблю маму и папу одинаково сильно, только каждого по-своему…

Теперь, когда я уже вылупился из своей скорлупки, я мог наконец-то поздороваться с моими дорогими родителями. Мамуня у меня такая стройная, красивая… немного меньше Папуни. Такая нежная и ласковая… Мамуня нежно целовала меня клювом по голове, по крылышкам, обнимала и смеялась от счастья. Папуня тоже сиял от счастья, обняв меня с другой стороны. Он был горд, что у него родился сын! Первородный сын…

Когда родители меня сытно накормили, зацеловали и заласкали – Папуня сказал Мамуне: «А сейчас, любимая женушка, уложи нашего новорожденного сыночка спать. А мы сядем на ветку нашей сливы и споем Господу нашу благодарственную песню за такого прекрасного сына!»

Засыпая, я еще слышал, как Папуня тихонько шептал Мамуне: «Ты заметила, какие сильные крылышки у нашего сына? Он будет прекрасно и быстро летать… Знаешь, назовем его Быстрое Крыло. Хорошо, любимая?»

«Хорошо, мой любимый», – шепнула Мамуня и подвинулась поближе к Папуне. Он обнял ее крылышком, и они начали вместе петь – так прекрасно и радостно, что к ним присоединились все соседские птицы.

Вскоре из двух других яичек вылупился мой младший брат – Бриллиантовый Глаз, а самой последней из скорлупки высунула свою головку наша сестричка Пипсандра. Может быть, дорогие дети, вам покажутся странными их имена, но уверяю вас, что Мамуня и Папуня очень удачно их выбрали. У моего братишки огромные, необыкновенно сверкающие глаза, в которых можно прочитать обо всех его проделках. Ох, как он любит что-нибудь натворить!

А Пипсандра, вылупившись, первым делом заплакала: «Пипс, пипс, я боюсь!» Ну, и назвали ее от этого постоянного попискивания Пипсандрой.