Читаем Мы - до нас полностью

            Владимир Всеволодович сразу просиял и умоляюще посмотрел на него, потом – на женщину:

            - А вы… не могли бы его принести?

            - Конечно! О чем разговор! – охотно согласился дядя Андрей.

            - И вы, Наталья Васильевна, свой булыжник тоже… Может, мне вам на помощь кого из студентов дать?

            - Да что я, сама не справлюсь?

            Дядя Андрей и Наталья Васильевна ушли. Судя по всему, академик был готов дожидаться их возвращения даже до вечера. К тому же, что к нему подошел директор школы Юрий Цезаревич и стал просить передать ему после окончания работ все ненужные экспонаты для организации школьного музея, и студенты с голодным нетерпением уже с нескрываемым нетерпением поглядывали на обеденный стол.

            Лена давно уже разложила миски и ложки и начала нарезать хлеб.

            - Мила! – направляясь на помощь к ней, по пути спросил Стас. – А находки сразу нужно относить или после окончания всех работ?

            - Конечно же, сразу! А что у тебя? – живо заинтересовалась Людмила и увидев на ладони Стаса зеленоватую бусинку, воскликнула: - Ой, еще одна! Станислав – это знак! Я же ведь тоже нашла такую, так сказать – пару ей!

            Стас равнодушно пожал плечами – пара так пара – и понес относить находку Владимиру Всеволодовичу.

            Но Александр был ошеломлен.

            - Что?.. Мила?! – пораженно переспросил он и с презрением посмотрел на девушку: - То-то вы на три часа позже с ним заявились! А я-то, наивный, думал, что это – поезд опоздал! Что, не хватило времени по дороге?

            - Дурак! – швыряя в него щетку, крикнула Людмила. – И не подходи больше ко мне! И своей Милой называть больше не смей! Никогда, слышишь?

            Она достала из сумки сигарету, незаметно вышла за пределы раскопа и, воспользовавшись тем, что академик с найденной Стасом бусиной тут же поспешил к Валентину, часто и нервно закурила.

            Александр стряхнул со своей белой футболки крошки земли и снова уставился на Лену.

            - Так… довольно потирая ладони, прошептала Юля. – Половина дела сделана. И надо же – сама собой, даже без моего участия! Теперь надо дождаться решения второй половины – удаления из карьеры нашей деревенской красавицы…

            И на это, судя по предвкушению, так и написанному на ее лице, были свои, немалые основания…

4

- Ничего себе любовь! – с восхищением покрутил головой Александр.

            Неизвестно, сколько бы продолжалось голодное ожидание студентов, если бы не Валентин. Он подошел к готовому, казалось, до вечера ждать возвращения ушедших за находками людей академику, и решительно заявил:

            - Владимир Всеволодович! Обедать давно пора!

            - Разве?..

            Академик взглянул на солнце, потом на свои часы и с упреком заметил стоявшему рядом завхозу:

            - Что же вы мне сразу об этом не напомнили!

            - А это не входит в круг моих обязанностей! – напомнил тот. - Мое дело, чтобы все вовремя было сварено, инструмент роздан и получен! И главное, чтоб на всех хватало спальных мешков!

            - Ну да, у каждого – свое главное… Давай, собирай ребят на обед! - шепнул Валентину академик и, помявшись, показал завхозу просительными глазами на сгрудившихся у канатов людей: - Только неудобно как-то выходит, мы сядем есть, а они так и будут стоять, и смотреть на нас? В Древней Руси – гостеприимство всегда было незыблемым правилом!

            - Не знаю, что там и как было в вашей Руси, а у меня - буфет… то есть я хотел сказать – бюджет! – отрезал завхоз, кряхтя, пролез под канаты и с самым независимым видом принялся расхаживать вдоль дороги.

            - М-да! – неодобрительно покачал головой, глядя ему вслед Владимир Всеволодович и с виноватым лицом обратился к зрителям: - Вы уж простите, мы сейчас тут быстренько перекусим, и продолжим нашу беседу…

            - Да не переживай ты так, Всеволодыч! – послышалось в ответ.

            - Что мы, не понимаем – какие у студентов харчи?

            - Сказал бы, так мы бы сами принесли им что-нибудь сытненького!

            - А продолжить разговор - было бы очень любознательно – интересно все же, как жили наши предки! Так сказать, какими были мы – до нас!

            - Непременно, непременно обо всем поговорим! – пообещал Владимир Всеволодович и, еще раз извинившись, направился к обеденному столу. Здесь он встал рядом со студентами, и раздалось громкое дружное пение молитвы «Отче наш».

            - Надо же… - подивились в толпе. – Порядки, как в монастыре!

            - Не то, что у тех студентов, что помните, приезжали убирать картошку?

            - Да, те тут порядком накуролесили…

            - А у этих, смотри, как все чинно-благородно!

            - И начальник у них, вон какой уважительный! А ты ему – Всеволодыч!

            - А как же еще?

            - Владимир Всеволодович! Или товарищ академик! Так что ты ему больше не «дыч» и тем более, не «тычь»! Смотри, как он со своими студентами управляется!

            - Да, любо-дорого посмотреть… Вон как по благородному себя ведут за столом…

            - Одно слово - историки!

            И тут вдруг началось то, что заставило говоривших замолчать и в полном недоумении переглянуться.

            Студенты, дождавшись, когда, по строго заведенному им самим правилу, Владимир Всеволодович первым поднесет ложку ко рту, накинулись на суп, и все как один начали отплевываться и кричать:

            - Тьфу! Тьфу!

            - Отрава!

            - Разве это суп?!

            - Его же есть невозможно!!!