Читаем Мы – были! Призыв полностью

Как в семье обычного фермера могла уродиться такая дочь, не понимал никто, но девушка действительно была странной. Она могла часами стоять под звездами и восхищенно любоваться ими. Могла застыть у неприметного цветущего сорняка, который любой крестьянин выдерет с корнем, едва завидев. Ей страстно хотелось сбежать с родного Нахрата, окраинного колониального мира Скопления Парг, государства отнюдь не богатого. Но на ее родной планете и космодром-то был всего один, в столице, на другом материке, куда никто из ее семьи не ездил – слишком дорогая поездка. Да и зачем? Все, что необходимо, можно купить в близлежащем городе, Таркине.

Развлечения? Инфовидение демонстрировало массу развлекательных программ. Вот только Тину от этих программ воротило, они были рассчитаны на дураков, людей с простыми, незамысловатыми интересами, а дурой девушка никогда не была. Лишь изредка, когда транслировали передачи ордена – хотела бы Тина знать, что это за орден? – она смотрела инфор[1] с удовольствием. Правда, удавалось это, только если никто другой не хотел смотреть футбол или мыльную оперу. Больше никто из семьи не желал смотреть программы, которые заставляли думать, пробуждали жажду невероятного и желание этого невероятного добиваться. Кому хочется чувствовать себя дураком? Никому, вот люди и не смотрели того, что вызывало странные мысли и странные желания. К тому же почти не оставалось времени – слишком много на ферме дел.

Нельзя сказать, чтобы Тина не умела работать. Умела, и неплохо, но вполне могла за работой замечтаться и забыть обо всем. Ей было настолько неуютно в этом мире, что она придумала собственный мир и старалась в нем жить, не обращая внимания на окружающее. Но, увы, это редко получалось – сестры дразнили девушку и очень часто доводили до слез. После каждого такого случая она все сильнее замыкалась в себе, всякий раз давая себе слово не говорить с другими о том, что ее волновало. Она всегда нарывалась на насмешку, а говорить с людьми об интересующем их Тина тоже не могла – тошнило ее от разговоров об урожае, заработке и сексе. Особенно от разговоров о сексе. Девушка, к величайшему своему сожалению, выросла красивой и привлекала внимание крестьянских парней. По деревенскому обычаю в этом вопросе роль играла только физическая сила мужчины и его богатство. Мнение женщины в расчет не принималось. А Тине были противны бугаи, двух слов связать не умеющие.

Единственной отдушиной оставалось чтение. Несколько десятков своих драгоценных книжек девушка берегла как зеницу ока, ведь доступа в инфосеть у семьи Варинх не было, слишком дорого. Фермеры почти не пользовались инфосетью, ведь для отправки и получения редких писем имелось расположенное за три деревни отделение королевской почты. Тина даже не заикалась о том, чтобы приобрести доступ, – знала, что услышит в ответ.

Вот ей и приходилось довольствоваться книгами. В этих книгах рассказывалось об ином – иной жизни, иных мирах и великой любви, обо всем том, чего простая деревенская девушка никогда не видела и видеть не могла. По крайней мере, сама Тина ничего подобного не встречала, видя вокруг только грязь и пошлость. Она могла только мечтать о чистом и добром, четко осознавая, что так будет всегда. Жаль только, что у старика-учителя, оставившего ей свою небольшую библиотеку в наследство, оказалось так мало книг о звездах и других мирах. Такие книги позволяли отвлечься от реального мира, где ей было так неуютно…

Опять задумавшись, Тина не заметила, как закончила дойку. Слив молоко в бидоны, кликнула старшего брата, чтобы тот вынес их на взлетную площадку, откуда бидоны каждое утро забирал флаер-молоковоз. У Тины побаливала спина, но она не смела жаловаться, боясь нарваться на очередную колкость отца. В дом заходить не хотелось, и девушка снова засмотрелась на звезды, мечтая, как окажется там, как встретит тех, кто поймет ее, не станет говорить только о кошельке, брюхе и том, что ниже. Так хотелось, чтобы хоть один человек разделял ее мечты, ее мысли, но таких в деревне не было. Возможно, ее мечты – только романтические бредни, но думать так не хотелось, такие мысли убивали надежду.

Позади раздались незнакомо звучащие тяжелые мужские шаги, и Тина вздрогнула – года два назад на нее положил глаз боровообразный Биред, один из самых сильных парней в деревне, и с тех пор не давал ей проходу. Тем более что он уже вдовствовал: первая жена умерла родами, принеся мертвого ребенка. Тина подозревала, что Биред бил несчастную женщину. Вот и избегала его изо всех сил. От ухажера воняло, он был толст и глуп, как дерево диобу, но силен, как буйвол. Как ни жаль, постоянно убегать не получалось, боров иногда загонял Тину в угол и принимался говорить всякие пошлости, заставляя корчиться от его смрадного дыхания. От одного воспоминания девушку едва не вывернуло. Но, слава Благим, это снова был Роум, ее старший брат, глуповатый, но безобидный и добрый парень. Он прихрамывал, поэтому, наверное, его шаги и звучали незнакомо.