Читаем Мы - будем жить! полностью

«Ничья» рация, специально поставленная на прослушку четвёртого канала, захрипела, но разобрать ничего не получилось. Неподходящие условия приёма, наверное. Поедем дальше, если есть что сказать – повторят. А вообще надо посмотреть машину с «шашечками», свинтить сибишку – может чего интересного услышим, а то и позвать кого…

Мертвецкий «митинг» возле Трёх штыков, похоже, закончился – вместо сплошной толпы на площади застыла небольшая группка беспокойников. Или всё же упокойников? Не двигаются – и ладно, пусть подольше не двигаются. Лет этак пятьсот, пока в землю не врастут… А вот куда остальные подевались? Не похоже что их кто-то упокоил – устанешь упокаивать такую шоблу, разве что танком давить. Да и останков не видно – отдельные кости валяются местами, но это, наверное, от тех, кто обратиться не успел – дваждытрупы так отчаянно не жрут, глодают помаленьку… Ушли значит… Интересно куда…

– Интересно, куда они откочевали? – та же мысль и Иринке пришла.

– Чужая душа – потёмки, а у зомби так и вообще… непонятно что… Вот чего эта заблудшая овца посреди дороги встала? – Ольга вывернула руль, чтобы объехать отбившуюся от стада – высохшую какую-то тётку в разодранном пополам допотопном пальто – и опять не учла наличие ГУРа, заложив слишком резкий вираж. Машину качнуло, пискнули тормоза – однако мертвячка так и осталась неподвижно застывшей прямо на перекрёстке.

– Остановись, поглядим, совсем оно сдохло или нет.

– Ну её нафиг! – хором ответили девушки. Единодушие радовало, но проверить, упокаиваются ли зомби сами по себе, от высыхания, например – всё же стоило. Раз исследователи пока что заняты научным подходом в виде описательства и классификаций – придётся роль учёных-экспериментаторов взять на себя. Очень уж многое это меняет в последующей жизни…

– Да стой же, не буду я выходить, из машины стволом потыкаю.

– Ну смотри – подчёркнуто сухо произнесла Ольга, задом подвигая броненосец поближе к зомбячке.

Вблизи недоупокойница выглядела преотвратнейше. Ссохшаяся кожа обтянула лицевые кости, оттянув подбородок вниз и вывернув ноздри. Полуоткрытые глаза затянуло слизью, мерзкой даже на вид. А вот запаха, кстати, почти не чувствовалось. Или принюхались уже? Трогать её, тем не менее, не хотелось даже стволом. Я просто приоткрыл окно и подул воздухом в сторону (бес)покойницы. Учует или нет? Вроде бы дрогнула плёнка слизи в неживых глазах… Или нет?

– Ку-ку, бабка! Немцы в городе? – произнёс я первый пришедший на ум бред. Беспокойница явно реагировала, но очень медленно. Вроде бы тепло на улице, не должна совсем застыть… Ага, веки зашевелились, повернулись глаза. «Это кто это у нас тут просыпается, это чьи это тут глазки открываются» – выплыло в голове. Мертвячка явно «оживала», пробуждалась от анабиоза. Я мысленно считал секунды – двадцать шесть, двадцать семь… Хрен с ним секундомером, пусть неточно – наверняка у разных мертвяков реакция разная – сколько времени есть, если наткнулся на такой вот «подснежник»? Досчитал до тридцати восьми, пока мёртвая голова повернулась ко мне и заглянула в душу знакомым, но так до сих пор и не привычным взглядом. Зато к ППШ руки уже привыкли – я и подумать не успел толком, как приложился, толкнул предохранитель и влепил пулю, да не в середину лба, а над правой бровью, чтобы брызги в нашу сторону не полетели. Да уж, такой крутой становлюсь – впору к зеркалу не подходить, чтоб от страха не обделаться… Зомбячка завалилась, сначала сложившись пополам – нижняя часть тела так и не успела проснуться. Ну, тоже неплохо – если мертвяки впадают в спячку и не сразу от неё пробуждаются, вечный страх нарваться на застывшее в темноте страшилище немного слабеет. То есть нарваться всё равно можно, но хотя бы есть время отбиться. И то хлеб…

Пользуясь отсутствием мертвяков, решили двигаться не через проспект, где периодически проезжали военные и ничего интересного на виду наверняка не осталось, а сделать крюк, заглянуть на оптовый склад батареек, фонарей и прочего полезного хабара и проехать через заправку во дворах недалеко от «Резинки» – завода РТИ. Заправка была небольшая, место достаточно глухое, так что шанс разжиться на ней бензином достаточно велик. Прицеп с бочками остался на базе, но две канистры мы с собой прихватили, да и в основной бак броненосца литров двадцать влезть должно. А потом можно и с прицепом наведаться. Но когда мы только приглядывались к зданию ВНИИПИМ, где среди полсотни разных фирмочек располагался интересующий нас склад, снова затрещала рация на четвёртом канале. На этот раз дежурила женщина.

– Говорит пост-Басово! Партизаны на броненосце, слышите меня?

– Партизаны на связи!

– Вас из гнезда вызывают. Гости к вам. Незнакомые.

– Понял, спасибо! Передай чтоб не высовывались, едем.

– Смотрите без стрельбы там! Если б не дети звали – хрен бы я передала.

– Принял, без стрельбы. То есть первыми не будем.