Читаем «Музыкальная» натура полностью

Это был тем более законный вопрос, что Главогнеупор и промкомбинат ничего общего между собой не имели и иметь не могли; кроме того, в производственные функции промкомбината вовсе не входила перемотка электромоторов даже в том случае, если бы они действительно в такой перемотке нуждались.

Впрочем, последнее обстоятельство особенно не удивило работников следственного отдела Прокуратуры СССР, занявшихся этим делом: к тому времени уже было с предельной точностью установлено, что в промкомбинате Куйбышевского района творились и не такие чудеса — ворованная бумага, вискоза, трикотаж перерабатывались и сбывались по спекулятивным ценам этим любопытным промкомбинатом, под видом которого работала банда очень ловких и очень наглых жуликов.

Работники, которым было поручено расследовать эпизод с электромоторами, действовали методично и последовательно. Они шли за каждым мотором из промкомбината в трест, из Ленинграда в Москву, из товарной конторы Октябрьской железной дороги на завод, с завода в Главогнеупор, из главка в московскую контору, из московской конторы в отдел снабжения, шли и дошли из отдела снабжения в кабинет старшего инженера по высоковольтному оборудованию Вельдмана.

Впрочем, самого Вельдмана в кабинете уже не оказалось, так как к тому времени он был повышен в должности — назначен старшим инженером отдела оборудования Главснаба Наркомчермета.

Этому высокому назначению предшествовала подробная характеристика, представленная в отдел кадров Наркомчермета и подписанная главным инженером Главогнеупора и даже начальником отдела снабжения.

В этой характеристике горячо повествуется о том, что “Вельдман С. В. работал в системе Главогнеупора с сентября 1937 года” и за это время “обнаружил знание дела, преданность работе, исключительную оперативность”, а главное — “понимание поставленных перед ним задач”.

Когда следователь явился на квартиру Вельдмана, тот сидел за столом, погруженный в чтение учебника судебной психиатрии.

— Чем могу служить? — спросил он, оторвавшись от книги.

— Небольшой консультацией, — любезно сказал следователь. — Мне хотелось бы знать, как сбываются фонды на электромоторы. Не можете ли вы мне в этом помочь?

— С кем имею удовольствие беседовать?

— Вы имеете удовольствие беседовать со следователем. Вот моё удостоверение.

— Очень приятно, — сказал Вельдман.

Когда его арестовали, он написал жалобы во все инстанции. Он обращал внимание на произвол следственных властей, отмечал “махаевское отношение к технической интеллигенции”, возмущался незаконным арестом его, “честного советского специалиста с солидным стажем”, ссылался на заслуги и угрожал покончить с собой в случае, если не будет “незамедлительно освобождён и реабилитирован”.

Дважды в знак протеста он объявлял голодовку, но оказывалось, что в действительности он не голодал и питался продуктами, которые заранее припрятал.

Потом он сошёл с ума — неожиданно запел. Арии из опер сменялись весёлыми песенками из различных оперетт, цыганскими романсами, лирическими мотивами, немецкими маршами и народными частушками.

Всё это исполнялось в кабинете следователя, который с самым невозмутимым и даже довольным видом слушал это самодеятельное выступление. Когда Вельдман наконец устал, следователь спросил:

— Всё? Репертуар исчерпан? Мне кажется, вы забыли исполнить ещё арию Гремина из “Евгения Онегина”. Четыре года назад, Вельдман, вы с успехом исполняли её в нарсуде. Помните? Если не ошибаюсь, ваша фамилия тогда была Гельд? Несколько позже вы с не меньшим успехом исполняли эту же арию на концертах в Н‑ском лагере. Если не ошибаюсь, тогда ваша фамилия была уже Вельд?

Сергей Владимирович с любопытством взглянул на следователя, затем улыбнулся и спокойно произнёс:

— Ничего не скажешь, чистая работа. Насколько я припоминаю, вы, кажется, правы.

— Начнём говорить? — спросил следователь.

— Начнё-ём, пожа-а-луй, — запел было по привычке Вельдман, но сразу поперхнулся, покраснел и извинился. — Проклятая привычка, — сконфуженно произнёс он, — ничего не поделаешь — музыкальная натура.

И он начал рассказывать.

Бежав из лагеря, Гельд-Вельд прибыл в Москву и по подложным документам на имя Вельдмана поступил на работу в московскую контору Главогнеупора. Профессиональный уголовный преступник был зачислен проницательными руководителями Главогнеупора в качестве старшего инженера отдела снабжения.

Он отпустил элегантные баки, крохотные английские усики, с успехом выступал на заседаниях месткома и прослыл незаурядным общественником.

Начальству он импонировал изысканностью костюма и манер, милой, открытой улыбкой и трогательной преданностью, которая буквально светилась в каждом его взгляде.

— Незаменимый парень, — говорило о нём начальство. — С таким не пропадёшь.

И с ним действительно нельзя было пропасть. Он завёл нужные связи и подружился с самим заместителем начальника Главэлектросбыта. Не успел тот жениться, как услужливый Вельдман преподнёс ему кусок дорогой заграничной лаковой кожи на туфельки супруге.