Читаем Музыка души полностью

– Что? – Луиза решила, что ослышалась; слова матери показались бессмысленными. Стефани повторила, и в этот раз дочка безудержно зарыдала. Прошло немало времени, прежде чем она смогла что-то произнести.

– Но как же так? Это невозможно. Он же такой молодой, мама!

– Знаю и тоже не могу понять. Но доктор из спасательной команды заверил, что случился сердечный приступ.

Они проговорили несколько минут, и Луиза пообещала прилететь первым же утренним рейсом. Стефани положила трубку и взглянула на Джин. Первое из ужасных дел закончено; теперь все дети знали о смерти отца. Стефани чувствовала себя так, словно ее сбил автобус. Джин подала чашку чая.

– Почему бы тебе не прилечь хотя бы ненадолго? Пока других срочных дел нет. Детям ты сообщила, а все остальные хлопоты подождут до завтра. Утром я приеду и помогу. – Она помолчала и осторожно спросила: – Может быть, лучше остаться у тебя на ночь?

Стефани на миг задумалась и покачала головой.

– Со мной ничего не случится, – ответила она печально. Сейчас не хотелось никого видеть; хотелось побыть одной и все обдумать. Так много всего случилось, что требовалось время, чтобы найти ответы на миллион вопросов. Пока реальность казалась бессмысленной; Стефани почти не сомневалась, что с минуты на минуту Билл войдет и скажет, что ее просто разыграли. Однако лицо подруги говорило об ином.

Они поднялись в спальню и еще немного поговорили. А потом в дверь позвонил Фред, и Джин его впустила. Он занес в дом чемоданы и лыжи и поставил в холле. Что делать дальше, он тоже не знал.

Около восьми Джин и Фред уехали к себе в Хиллсборо. Прощаясь, Джин пообещала вернуться утром. Несколько раз звонила Элисон и тоже предлагала приехать на ночь, но Стефани знала, что няня уже ушла домой и детей оставить не на кого, а потому отказалась. Элисон пообещала навестить завтра.

Эта ночь стала самой долгой в жизни Стефани Адамс. Спать она не могла, а думала только о Билле и о том, почему не сложилась их совместная жизнь. Внезапно почувствовала себя виноватой в том, что не приложила больше усилий, чтобы простить и восстановить отношения. Но ведь и Билл тоже не старался вернуть доверие. Семь лет они прожили так, как будто пытались удержаться на плаву после кораблекрушения.

Утром, в половине девятого, вернулась Джин, а вскоре после нее приехала Элисон. Стефани уже написала некролог и позвонила в похоронный дом. Надо было заказать гроб, все организовать, спланировать похоронную церемонию, встретиться в церкви со священником и позвонить в цветочный магазин. Так много неотложных дел. Втроем они почти справились к десяти часам. В это время приехал Майкл; на ночной рейс он так и не успел. Подруги спустились в гостиную, а мать с сыном долго сидели в спальне и плакали.

Через час из Нью-Йорка прилетела Луиза, а самолет Шарлотты должен был приземлиться в час. Джин осталась, чтобы помочь в случае необходимости, а Элисон уехала домой, к детям, но пообещала вскоре вернуться.

Обняв мать, не в силах сдержать рыдания, Луиза бесконечно твердила, какой прекрасный у нее был отец. Джин, конечно, ничего не сказала, однако не могла не заметить, что после смерти Билл сразу превратился в святого – по крайней мере, в глазах детей. В то, что Стефани думает так же, она не верила.

Майкл поехал в аэропорт, чтобы встретить младшую сестру, и к двум часам дня дети собрались дома – раздавленные горем, все трое безутешно оплакивали отца. Стефани и Джин поехали в похоронный дом за гробом, а потом в церковь, чтобы встретиться со священником. Было воскресенье, а похороны назначили на три часа во вторник. Написанный Стефани некролог должен был появиться на следующий день.

– Так много дел, – пожаловалась Стефани, когда они с Джин возвращались домой. – Голова идет кругом.

– Давай я закажу цветы, – предложила подруга, и Стефани растерянно согласилась.

– А знакомым надо сообщать? – спросила она.

– Просто позвони завтра в его офис. Все остальные прочитают сообщение в газете.

Стефани кивнула. Дома ждали дети, так что Джин распрощалась до завтра.

Вечером пообедали вчетвером на кухне, а потом долго сидели, говоря о Билле. Стефани слушала бесконечные рассказы о том, каким добрым, справедливым, заботливым папой он был. Она чувствовала нестыковку, но сейчас не могла и не хотела придавать значение мелочам. До глубокой ночи дети то плакали, то воспевали добродетели отца, а потом наконец улеглись спать. Никогда еще Стефани не чувствовала себя такой изможденной: она то страдала от нестерпимой душевной боли, то застывала в оцепенении.

Следующий день прошел почти так же, во множестве забот. В офисе известие вызвало шок, и все партнеры Билла позвонили Стефани. Джин поехала в магазин и вернулась с траурными платьями для вдовы и дочерей усопшего. Чудесным образом они оказались впору. Ни у Стефани, ни у девочек в гардеробе не нашлось по-настоящему серьезных черных платьев, соответствующих печальной церемонии.