– Забавно, – ответила Наталья Викторовна. – Но я ожидала большего количества женщин.

– К тебе из полиции приходили?

– Приходили. Так что я в курсе того, что случилось потом. Признаться, ожидала вас раньше, Петр Васильевич.

– Дел других много. Все было до тебя не доехать.

– Защищаете Ларису Михайловну от артистов? – Наталья опять хитро посмотрела на меня.

– И это тоже. Наташа, вспомни, что тогда происходило.

Хозяйка салона удивленно приподняла умело выщипанные брови.

– Раз ты в курсе случившегося, ты же должна была задуматься, кто подложил яд для Кристины и кто для Сергея Юрьевича.

– Меня не подозреваете? – улыбнулась Наталья.

– А у тебя нет мотива. Или есть? – теперь уже Петр Васильевич хитро посмотрел на хозяйку салона.

– Как можно было что-то подсыпать в вино, я не знаю, – серьезно сказала Наталья. – По-моему, в комнате постоянно кто-то находился.

– А в коньяк?

– Могли все. Все выходили. А уж кто куда заходил в доме, я не знаю. – Она посмотрела на меня.

– Я за вами не следила. Я никогда не следила ни за кем из гостей Кристины.

– Нас вряд ли можно было назвать гостями Кристины, – весело рассмеялась первая жена Сергея Юрьевича.

И как он мог развестись с такой женщиной? Чтобы жениться на… той, на которой женился после нее?

– Я не могу вам помочь. – Наталья опять стала серьезной. – Я не знаю ответов на ваши вопросы. А мотивы каждой вам известны явно лучше, чем мне. Повторяю: в тот день ни у одной из женщин не было возможности что-то незаметно подсыпать в вино Кристине, но у всех были возможности что-то подсыпать в коньяк Сержа.

– Кто отсутствовал дольше всех? – спросила я. – Кто уходил на самое продолжительное время?

– По-моему, Людмила Евгеньевна. По крайней мере, я отмечала, что она что-то долго отсутствует.

– Почему вы на той встрече говорили о Германии? – спросила я.

– А вы слышали?

– В пересказе.

– Это было первым, что мне пришло в голову. Одна моя знакомая недавно развелась с немцем. Надо же было что-то говорить? Другие-то высказывались. Я тоже блеснула знаниями. По-моему, всем было интересно.

– Что хотели другие? Почему ты все-таки заговорила о Германии? – спросил теперь Петр Васильевич.

– Денег хотели. Людмила Евгеньевна возмущалась, что Серж больше не платит их общему сыну. Ирина считала, что он должен был ее обеспечивать и после развода. Да, Ирина первой вспомнила Европу, только Италию и Берлускони, который платит кому-то из своих бывших.

– Ирина знает, кто такой Берлускони? – искренне поразился Петр Васильевич.

– Он ассоциируется с Миланом, – рассмеялась Наталья. – А вы должны понимать, что значит Милан для бывшей модели. И бывшей жены олигарха. Кстати, мне недавно сказали, что многие итальянские мужчины голосовали за Берлускони именно по этой причине – он платит и должен понимать мужчин, которые вынуждены платить своим бывшим. Надеялись, что он обеспечит принятие закона, отменяющего или, по крайней мере, урезающего подобные выплаты.

– Чем закончилась та встреча?

– Ничем, – пожала плечами Наталья. – Кристину совместными усилиями вывели из себя. Если бы не ее подруга, было бы хуже. Одна Кристина с нами со всеми не справилась бы. А эта Сюзанна отвечала очень достойно. Признаться, я была удивлена.

– Вы хорошо знакомы с Сюзанной? – уточнила я.

– Мы с ней несколько раз пересекались. Ко мне в салон она никогда не ходила. Мы с ней ни разу не пили вместе кофе, вообще никуда вместе не ходили. Но мы здороваемся при встрече.

– То есть ты не знаешь, куда она могла исчезнуть? – спросил Петр Васильевич.

– Я даже не знаю, что она исчезла. И, признаться, мне до этого нет дела. Но, наверное, дело связано с мужчиной…

А последним мужчиной, с которым видели Сюзанну, был какой-то араб. И видел сам Петр Васильевич.

Не вывезли же ее насильно куда-то на арабский Восток? Или она добровольно отправилась в какой-то гарем?

Глава 36

Вскоре мы покинули Наталью Викторовну и ее салон красоты, чтобы отправиться в салон цветов.

– С Людкой я не договаривался заранее, – предупредил меня Петр Васильевич. – А то кто ее знает…

– Могла сбежать?

– Все что угодно могла. Вплоть до вызова полиции и МЧС ко времени нашего приезда.

– Зачем?

– Чтобы сделать мне гадость.

– У вас плохие отношения?

– Не то слово. Я же отслеживаю, чем занимается ее сынок, и сообщаю его отцу. И Людка считает, что именно я посоветовал Сергею Юрьевичу не платить долги сына. Я не советовал, но поступил бы так же. И, зная, что вытворяет сынок Лопаткина, я радуюсь, что у меня нет детей. У нормального мужика родился такой урод. Точно природа на детях отдыхает.

– Сергей Юрьевич – не единственный родитель, – заметила я.

– Вот и я о том же.

В цветочном салоне нас встретили совсем не так, как в салоне красоты. Кстати, мы заходили со служебного входа.

– Вы куда? – закричала нам вслед тетка с испачканными землей руками, когда Петр уверенно отправился к кабинету хозяйки.

В мгновение ока тетка преградила нам дорогу.

– К Людмиле Евгеньевне, – спокойно ответил Измайлов.

– Людмила Евгеньевна занята. И просила не беспокоить. Что у вас?

– Разговор к Людмиле Евгеньевне.

– На тему?

– Попытка отравления отца ее ребенка.