Читаем Музей смерти полностью

Когда мы выезжали с улицы Каменской, Варвара была воплощением задумчивости. Она не реагировала, когда я раздраженно сигналил пенсионеру на «Таврии», загородившему выезд со двора, чертыхался, продираясь между припаркованными машинами.

– Ты зависла? – покосился я на нее. – Сбой в системе?

– Нет, все в порядке. – Она вышла из оцепенения. – Система перегружается. Тебе не кажется, что мои предположения сбываются? Он что-то увидел, это и дало реакцию…

– Пока мне кажется, что ты подстраиваешь факты под свою удобную версию, – проворчал я. – Все на уровне догадок и предположений: что-то увидел, чего-то испугался. Версию появления призрака, особенно в светлое время суток, я пока исключу, не возражаешь? Ты нормально себя чувствуешь?

– Да, спасибо – Она улыбнулась. – Исключительно благодаря стараниям Альбины Антоновны. Она была настроена доброжелательно и ничего не утаивала.

– Кстати, насчет призраков, – вспомнил я. – В музее работают камеры видеонаблюдения?

– Не припомню случая, чтобы призраки засвечивались на этих камерах. – Варвара засмеялась. – Это не совсем то, что отображается на современной видеотехнике… Камеры есть, но охватывают далеко не все, а только участки с наиболее ценными экспонатами. Их включают в рабочее время. Когда музей закрыт, технику отключают – это строгое распоряжение Сергея Борисовича.

– Почему?

– Догадайся. – Она язвительно улыбнулась. – Разумеется, в целях экономии электроэнергии, для чего же еще?

Был восьмой час вечера. Я выбрал самую приемлемую дорогу – через новый Бугринский мост, открывать который приезжал лично президент. Это была единственная в городе магистраль, свободная от пробок. Дорогу на Затулинку я знал как свои пять пальцев – особенно после того, как там поселилась мама. Но сегодня я к ней заехать не успевал. В восемь вечера мы уже топтались у подъезда типовой панельки в девять этажей и безуспешно терзали домофон. Солнце еще не село, ласково пригревали последние лучики. На детской площадке копошилась детвора под присмотром мам и бабушек. За кустами у гаражей несколько подозрительных типов пытались зажечь примитивный мангал. Упитанный лысоватый мужчина выгуливал бультерьера – того тянуло, как магнитом, к подвальной решетке, и их прогулка очень напоминала перетягивание каната. В квартире на четвертом этаже никто не отзывался, и это начинало расстраивать. Тащились в такую даль!

– Звони, – бросила Варвара. – У тебя же есть телефон. Представься работником полиции – уладим эту проблему.

Она вздохнула и как-то подобралась. Я тоже забеспокоился. То, что с ней происходило после посещения больницы, почему-то ассоциировалось с родами. Я набрал номер, абонент отозвался почти сразу, у него был не очень приятный голос.

– Ревун Алексей Витальевич? – деловито осведомился я.

– А че? – Он с трудом удержался, чтобы не вставить в свой ответ еще и третье слово.

– Из полиции беспокоят. Капитан Ветров, Дзержинское УВД. Мы хотели задать вам пару вопросов, касающихся вчерашнего инцидента в музее погребальной культуры. Вы были свидетелем. Вы намерены появиться дома, Алексей Витальевич?

– А че Дзержинское-то? – не понял абонент. И я начал смутно догадываться, что, по крайней мере, в прошлом у этого гражданина были сложные отношения с законом.

– Всего лишь несколько вопросов, – успокоил я. – На ваших глазах мужчине в музее стало плохо…

– Так это не я его…

– О, нисколько не сомневаюсь. Но вы могли заметить то, что не заметили другие. Дзержинское УВД – по той причине, что мужчину доставили в 12-ю клиническую больницу именно этого района…

– А че, он ласты склеил? – насторожился абонент.

– Напротив, он оказался очень сильным и здоровым человеком…

В этот момент я почувствовал, как Варвара усиленно толкает меня в бок. Я опомнился. Она куда-то указывала подбородком. Мне стало смешно. Мужчина, выгуливающий бультерьера, держал у уха сотовый телефон и хмурил лоб, глядя в нашу сторону. Даже бультерьер потерял интерес к подвальной решетке, прижался к ногам хозяина и поглядывал то на него, то на нас. Эта парочка была взаимозаменяема. Поменяй их местами, ничего бы не изменилось.

– Не помню, говорила ли я тебе, что боюсь бойцовых собак… – пробормотала Варвара.

– А чего нас бояться? Алексей Витальевич, – сказал я в трубку, – вы с вашим очаровательным питомцем смотрите на нас с коллегой – я не ошибся? Пожалуйста, не надо с боем отступать, мы хотим всего лишь поговорить…

Это была шутка, но такое ощущение, что он понял буквально. Я как-то побаиваюсь людей без чувства юмора. Особенно больших, с сомнительным прошлым и с бультерьером на поводке.

– Собачку придержите, если вам не трудно, – попросил я, подходя ближе. Варвара ненавязчиво ушла в тень и стала сливаться с моим силуэтом.

– Да не укусит вас собачка, – фыркнул мужчина. – Попрошу – не укусит. Ее даже дети не боятся, привыкли уже. Только на собак бросается – и то не на всех.

Бультерьер помахивал обкусанным хвостиком и в целом проявлял дружелюбие. Но злоупотреблять его расположением как-то не хотелось.

– Вы Ревун Алексей Витальевич? – уточнил я.