Читаем Музей Акрополя полностью

Самый известный фрагмент этой балюстрады — «Ника, развязывающая сандалию» — экспонируется в этом же музее. Во фрагменте Афина сидит на троне. Рядом располагались сцены, показывающие, как Ника ведет быков на заклание, несет оружие или составляет триумфальную композицию из военных трофеев. Все образы богини полны силы, движения насыщены страстностью.

В данном фрагменте демонстрируется виртуозность, даже шик в создании складок. Именно струящаяся одежда стала одним из главных средств художественного оформления фризов. Игра ткани придавала живость, динамику, усложняла игру света и тени. Здесь волнообразные складки не просто облегают тело или естественно колышутся при движении, а еще образуют фантазийный вихреобразный орнаментальный рисунок. Можно вспомнить многочисленных кор в экспозиции музея или рельеф с Афиной, опершейся на копье, чтобы понять изменения, которые произошли в стиле ваяния за это время.

Храм Афины Ники. Южный фриз. Битва греков с персами 427–424 до н. э. Мрамор

На данной плите изображена битва греков и персов. Фриз на южной стороне храма показывает эпизоды разнообразных сражений, которые проходили во время многолетнего противостояния, в том числе, например, знаменитую Марафонскую битву (490 до н. э.). Военные события были хорошо отражены в литературе и искусстве того времени. Так, знаменитый древнегреческий драматург Эсхил написал трагедию «Персы» (472 до н. э.). От лица побежденных он создал монументальную картину происходящего:

Реставраторы точно не знают, к каким частям храма принадлежали те или иные эпизоды, существуют лишь гипотетические реконструкции. Еще две плиты с южной стороны находятся в Британском музее.

Характер этих батальных сцен существенно отличается от стиля фриза Парфенона. Фигуры переданы в более динамичном движении, они скомпонованы в отдельные группы, которые расставлены значительно реже, поэтому во фризе храма нет многоплановых решений, имеющихся на парфенонских образцах. Силуэты резче выступают на фоне, отличаются большей округлостью и живостью трактовки. Высота рельефа создает резкие, контрастные светотени, что еще больше усиливает динамику изображенных событий.

Эрехтейон. Кариатида. Около 420–413 до н. э. Мрамор

Искусствовед И. Винкельман писал: «Колонна даже в лучшие времена означала у греков также статую». Считалось, что легендарный Дедал первым начал придавать колоннам-статуям очертания тел. Ордер — художественный образ строительной конструкции — стал вторым компонентом неиссякаемого творческого потенциала древних зодчих, поэтому кариатиды — колонны в виде женских фигур — являются символом искусства Греции. Интересно, что если людей или богов мастера изображали логично с точки зрения физической нагрузки, распределения тяжести тела, то в кариатидах зритель не увидит никакого физического усилия. Во все века это сравнение человека и опоры волновало воображение архитекторов, на рубеже XIX–XX столетий они будут показывать портретные черты, гримасы усилий, игривые улыбки и многое другое.

Эрехтейон. Кариатида. Около 420–413 до н. э. Мрамор

Сегодня на Акрополе путешественник может увидеть только копии кариатид, так как оригиналы хранятся в афинском Национальном археологическом музее. В его помещениях созданы все условия для защиты произведений от разрушений, которым они подвергались на воздухе.

Пространство вокруг Эрехтейона считалось самым священным на Акрополе. Есть несколько версий, почему вместо колонн поставлены коры («кариатиды» — их более позднее название). Многие ученые сходятся во мнении, что это своеобразные плакальщицы, горевавшие о смерти легендарного афинского царя Кекропса, могила которого расположена перед портиком.

Ленормановский рельеф. Около 410 до н. э. Мрамор. 40x55

Данный рельеф был обнаружен в 1852 и стал важной находкой для историков Древней Греции, ведь это одно из немногих сохранившихся изображений триремы — класса боевых кораблей, использовавшихся древними греками, финикийцами и римлянами. Достаточно большой фрагмент «Одиссеи» Гомера посвящен их описанию. Читателям известно стихотворение О. Мандельштама, в котором лирический герой начал читать историю Одиссея: