Читаем Мутные воды Меконга полностью

Я обошла рынок в поисках гиббонов, но больше не нашла. И вернулась к прилавку, где Йохану наконец удалось оторвать от себя цепляющегося малыша. Но было уже слишком поздно. Их общение не ускользнуло от хозяйки, и теперь она глядела на Йохана, точно прицениваясь.

— Сколько? — спросила я.

Гиббоны продавались по двести долларов.

— Две тысячи, — она мило улыбнулась, — наличными.

Оставив Йохана у прилавка с тигриными шкурами и ремнями из змеиной кожи — куда более безопасное место для такого мягкосердечного добряка, как он, — я принялась торговаться, взявшись за дело со всей серьезностью. Цена падала резкими скачками и наконец остановилась на двухсот шестидесяти. Есть и другие покупатели, сказала хозяйка, пять китайских дельцов, которые рады будут заплатить любую цену. Я поговорила с Йоханом, и мы решили не рисковать и проверить ситуацию с визами, прежде чем покупать малыша. Кроме того, если мы раскроем блеф хозяйки насчет богатых китайцев, она будет вынуждена сделать скидку.

Мы ушли с тяжелым сердцем.

Наутро мы с Йоханом встали пораньше и принялись бродить по улицам вблизи агентства задолго до его открытия. Мистер Тыан был рад нас видеть, впрочем, как обычно. Он сухо кивнул.

— Визы будут готовы сегодня после обеда, — сказал он и захлопнул ворота у нас перед носом.

Мы побежали на рынок.

Детеныша гиббона нигде не было. Его бывшая хозяйка пожала плечами и пожурила нас, погрозив пальцем.

— Китайцы вернулись, — сообщила она и подождала, пока мы смиримся с разочарованием. — Но у меня есть еще один…

Это действительно был другой детеныш, младше вчерашнего. Он сидел в центре металлической клетки, обняв себя лапками и крепко присосавшись к морщинистой коже чуть выше локтя. Когда хозяйка попыталась вытащить его, он издал испуганный свист; его глаза округлились, и он еще крепче вцепился лапками в собственное тельце. Этот не пытался ухватиться за рубашку Йохана, и я заметила, что на обеих руках у него кровавые пятна — от страха он сгрыз себе шерсть.

Я оставила Йохана с гиббоном и отправилась осматривать лавку. На этот раз мне повезло больше. Четыре гиббона должны были прибыть в город после обеда, чтобы наутро отправиться в Китай грузовым самолетом. Но мы могли забрать их при условии немедленной оплаты наличными.

Я вернулась, увидела Йохана, который пытался уговорить покрытого пушком малыша пожевать кусочек банана, и начала утомительные переговоры. Появление других гиббонов помогло сбить цену, и вскоре мы сговорились на нижней отметке в сто восемьдесят долларов за одного из последних вьетнамских гиббонов на земле.

— Надо подождать, пока нам продлят визы, — настаивал Йохан, укачивая испуганного детеныша.

Я лениво заспорила, зная, что даже пехотный взвод не заставит его оторваться от своего крошечного подопечного. Сделки на рынке совершаются так быстро, заметила я, что если подождать еще день, то и этого детеныша могут продать. Йохан согласился.

— Ну, тогда я скоро вернусь.

Я унеслась и вернулась через несколько минут с полными руками: три детеныша леопарда и один двухмесячный дымчатый леопард.

— Леопарды едят гиббонов, — заметил Йохан.

Мы скрепя сердце приобрели две ненавистные стальные клетки. А потом посмотрели на кучу-малу из зверей и клеток и стали думать, каким образом перетащить все это в гостиницу.

Йохан лавировал по запруженным в час пик дорогам как настоящий профи, а я сидела позади него на мотоцикле, пытаясь удержать шаткое равновесие и выглядеть невозмутимо, хотя под курткой у меня сидели четыре расшалившихся детеныша леопарда, а под мышкой — гиббон. Я зажмурилась и сжала зубы, стараясь не обращать внимания на коготки, то и дело царапающие меня, и попыталась запомнить этот момент, единственный в своем роде, который, возможно, не повторится никогда. У меня на груди дрались кошки.

Мы тайком протащили детенышей по лестнице гестхауза и занесли в мой номер. Леопарды тут же скрылись под столом. Йохан пошел на почту — позвонить Тило и узнать, чем положено кормить детенышей гиббонов. Я осталась в номере и стала мастерить из старого носка защитный чехол для опухших лапок малыша. Йохан вернулся с коробкой молочной смеси и горстью бананов. Тило наказал кормить детеныша и тем и другим через пипетку каждые два часа, днем и ночью. Мы кормили малышей до тех пор, пока их животы не раздулись и они не замурлыкали от удовольствия. Как только они уснули — гиббон с полдюжиной мягких игрушек, а леопарды, свернувшись калачиком под кроватью, словно меховые шарики, — мы улизнули к мистеру Тыану за нашими паспортами.

Ворота были заперты, а окна закрыты ставнями. Мы загремели цепями, и мальчик со скрепками наконец отреагировал, просунув голову в дверь и прищурившись на солнце. Он вышел к нам, помахал паспортами у нас перед носом и протянул их через узкую решетку.

— Нет виза, — громко проговорил он. — Отказано.

— Это шутка? — спросила я, переворачивая страницы.

— Это невозможно, — пробормотал Йохан.

— Отказано! Отказано! — заорал молодой человек и замахал руками для пущей наглядности.