— На Эммалаан. Когда я была кошкой. Там я ловила птичек… За домом, возле террасы, где растут золотые шары… Птички были такие…

— Прекрати немедленно! Я не слушаю! — воскликнула Биби.

Она вскочила и побежала прочь со своим фотоаппаратом.

Кошки — не свидетели

— Я не понимаю, — в который раз завела разговор Мурли. — Об этом обязательно нужно напечатать в газете. Ведь Помоечницу покалечил не кто-нибудь, а Председатель Общества Друзей Животных.

— Нет, — твёрдо сказал Тиббе. — Кошки — это не новости, так говорит мой шеф.

— А бедная кормящая мамаша, которую ударили бутылкой, — настаивала Мурли. — Может, она искалечена на всю жизнь.

— Я вполне понимаю, — с некоторым сомнением в голосе произнёс Тиббе, — что можно взбелениться, когда на праздничном столе твоим лососем закусывает грязная бродячая кошка. И допускаю, что при этом можно схватить первый попавшийся предмет и запустить им в воровку.

— Ах вот как! — Сверкнув глазами, Мурли столь выразительно взглянула на Тиббе, что тот, опасаясь её коготков, отступил назад.

— В любом случае это не для газеты, — поспешил добавить он. — И закончим этот разговор.

Когда Мурли сердилась, она отправлялась дуться в свою коробку. Вот и сейчас она было направилась туда, но в открытое чердачное окошко вскочил Флюф и издал протяжное мяуканье.

— Что он говорит? — спросил Тиббе.

— Селёдочник?! — воскликнула Мурли.

— Рвау-иму-мрау, — торопливо излагал Флюф. Закончив своё взволнованное повествование на кошачьем языке, он снова исчез в чердачном окошке.

— Что случилось с селёдочником? — спросил Тиббе.

— Он в больнице!

— Вот оно что! А я-то думал, что Флюф рассказывает вам какую-то весёлую историю.

— Селёдочника сбила машина, — сообщила Мурли. — Вместе с его палаткой. Все окрестные кошки сбежались туда, потому что там кругом разбросана селёдка.

— Об этом можно написать заметку, — заспешил Тиббе. Он схватил свой блокнот.

— Я тоже пойду, — сказала Мурли. — Только по крышам, так у меня получается быстрее.

Она побежала к чердачному окошку, но Тиббе успел задержать её.

— Нет, юфрау Мурли! Мне бы не хотелось, чтобы моя секретарша, словно последняя бродячая кошка, набрасывалась на селёдку, которая валяется на земле.

Мурли смерила его презрительным и гордым взглядом.

— К тому же, — продолжал Тиббе, — там уже полно народу, а вы этого не любите.

— Хорошо, я останусь дома, — согласилась Мурли. — Всё равно последние новости я узнаю на крыше.

На Грунмаркт в самом деле собралась большая толпа. Целое столпотворение. На место происшествия уже прибыла полиция. Под ногами хрустели осколки стекла, палатка была целиком разрушена, повсюду валялись лотки и подносы, флажки были втоптаны в землю, и последняя кошка удирала с кошачьего пира с последним рыбьим хвостом в зубах. Господин Смит тоже наблюдал за происходящим.

— Селёдочника увезли в больницу, — сообщил он Тиббе. — У него сломано ребро.

— Как это произошло? — спросил Тиббе.

— Машина! Самое скверное, что никто не видел, какая машина наехала на палатку. Она тут же умчалась прочь. Ни стыда, ни совести!

— Неужели никого не оказалось поблизости? Ведь это случилось средь бела дня!

— Представьте себе, — скорбно покачал головой господин Смит. — Это произошло в обеденное время, все обедали. Кто-то услышал ужасный треск, но, когда сюда прибежали, машина уже скрылась за углом.

— А сам селёдочник?

— Он тоже ничего не видел. Он стоял и чистил селёдку, как вдруг в его палатку врезалась машина и он упал, придавленный обломками. Полиция уже допросила всех в этом районе, никто на машину не обратил внимания. Наверное, это был какой-то приезжий, не из нашего города.

Тиббе оглянулся по сторонам. На углу Грунмаркт сидела кошка, торопливо доедавшая селёдку. «Наверняка кошки видели, кто это сделал, — подумал он. — Скорей всего, Мурли уже в курсе».

Так оно и было.

— Мы давно знаем, кто это сделал, — сказала Мурли, едва Тиббе успел переступить порог дома. — На всех крышах только об этом и говорят. Это была машина господина Эллемейта. Он сам сидел за рулём, и это он наехал на селёдочника.

Тиббе недоверчиво взглянул на неё.

— Разве столь уважаемый человек стал бы скрываться после того, что случилось? Он обязательно заявил бы о происшествии в полицию.

— Кошки видели это собственными глазами, — упрямо повторила Мурли. — Ведь возле палатки селёдочника всегда обретаются кошки. Там были и Косой Симон, и Промокашка, и Просвирка. Какое счастье, что вы теперь об этом знаете, господин Тиббе! Пусть в газете напечатают всю правду.

Тиббе сел и молча принялся грызть ногти.

— Разве не так? — спросила Мурли. — Об этом можно напечатать в газете?

Тиббе покачал головой.

— Конечно, я напишу заметку о происшествии. Но я не могу утверждать, что наезд совершил господин Эллемейт. Нет никаких доказательств.

— Никаких доказательств? Но три кошки…

— Вот в том-то и дело, что кошки. Какой мне с того прок? На месте происшествия не было ни одного свидетеля.

— Там было целых три свидетеля.

— Кошки — не свидетели.

— Разве?