— Это нападение? — хладнокровно осведомилась мать Анна-Мария.

— Нет — просто просьба об аудиенции,— ответил мужчина в шляпе.— Теперь отъезжайте, сестра моя,— сказал он, приставив дуло револьвера к затылку сестры Магдалены.— Следуйте за машиной моего друга. И никаких фокусов! Я знаю, что вы мечтаете попасть в рай, но подумайте о той работе, которую вы должны еще проделать, чтобы помочь бедным рыбакам, таким, как мы, выполнить свой долг.

Ни слова не говоря, сестра Магдалена последовала за «ланчией», которая медленно тронулась в путь. 

 Глава 3

У И. С. был насморк. В связи с этим его настроение постоянно менялось, что неизбежно отражалось на персонале. И. С., жертва насморка, представлял собой забавное зрелище: красный, распухший нос, слезящиеся глаза, шелушащиеся ноздри, хриплый голос... Он был похож на старое агонизирующее животное.

Кроме того, он не мог курить свои обычные окурки «Гаваны». Он удовлетворился тем, что помутневшими глазами пристально посмотрел на кружку из баварского фаянса, содержащую мерзкие отбросы рыбы — отвратительнее, чем гадюки и жабы в котле ведьмы. Потом поднял глаза и мрачно посмотрел на Гунтера.

— А когда у вас в последний раз был насморк, Фас Анж? — спросил он.

Гунтер деликатно почесал ухо и приветливо ответил:

— Не помню. Кажется, некоторое время назад...

И. С. саркастически усмехнулся, потом закашлялся.

— Все дело в том, что у вас никогда не бывает насморка.— Он проговорил это так, будто бросал самое страшное обвинение. Потом пробормотал сквозь зубы еще несколько неприятных слов и вздохнул.

— У вас никогда не бывает насморка,— огорченно повторил он.— Почему?

— Я не знаю почему,— ответил Гунтер,— но это так.

Исключительное здоровье Гунтера удручало И. С.

Было действительно что-то действующее на нервы в той невероятной легкости, с которой Гунтер противостоял действию микробов. Его стойкость перед усталостью и болезнями была выше понимания И. С. Даже тогда, во время миссии на самых высоких плато Тибета, Гунтер держался так же хорошо, как самые крепкие и. выносливые аборигены. На него не действовала и страшная жара джунглей Малайзии или бассейна Амазонки.

— А что вы думаете по этому поводу, Коста? — спросил И. С.

Коста Бассович засмеялся. Он сам обладал исключительной сопротивляемостью, но не мог равняться с Гунтером.

— Может быть, мы имеем дело с совершенным роботом? — ответил он.— Знаете, с одним из тех, о которых пишут в научной фантастике? Одной из этих машин, снабженной электронным мозгом и всем прочим, внешне похожей на человека, но состоящей из металла и пластика.

И. С. это не развеселило. Он смотрел на тонкую фигуру светловолосого атлета, высокого и загорелого, сидящего перед ним, такого гладкого и спокойного, как будто он только что вышел из масляной ванны. Он действительно, не очень удивился бы, если бы обнаружилось, что мозг Фас Анжа был искусственным веществом.

«Может быть, дело в его нервной системе? — подумал И. С.— Или он генетически лучше закодирован, чем мы?»

Он с симпатией перевел взгляд на Бассовича. Толстый, маленький человек утешал его своей плешивостью, своими волосатыми и пухлыми ручками, брюшком и жидкой средиземноморской бородкой. В нем И. С. видел признаки доброй старой породы мужчин, уязвимой и несовершенной. Ледяное совершенство Гунтера всегда немного раздражало И. С.

— Вы помните, в каком году умерла Мерседес Руйц-Ибарра? — неожиданно спросил он.

Гунтер с улыбкой посмотрел на Косту. Память этого греко-араба была безупречна и поразительна. Его называли на службе «Вальмут-2», по аналогии с большой Центральной картотекой ЦРУ.

— Двенадцатого марта 1964 года, в Бланко Ариего.

— Именно так,— подтвердил И. С.— Умерла от белокровия в возрасте сорока одного года.— Он почесал нос и немного помолчал.— Очень красивая женщина, более чем красивая. Потрясающая. Я имел возможность видеть ее два раза. Она была, скорее, маленького роста, но этого никто не замечал. На* нее смотрели, и она завораживала. Потом, когда она начинала говорить, уже казалось, что она становится выше ростом.

— «Мадонна Дескамизадос»,— задумчиво проговорил Бассович.— Страна оплакивала эту женщину несколько недель после ее смерти. Я вспоминаю толпы народа, проходившие, прощаясь с ней, мимо гроба из стекла, в котором лежал ее набальзамированный труп... Это продолжалось дни и ночи. Человеческое море женщин, которые лишались чувств, и мужчин, бросавшихся к гробу. Невероятно!

Гунтер покачал головой. Он помнил об этих истерических сценах, продолжавшихся неделями в огромном Доме Рабочего Синдиката, где был выставлен для выражения всенародного почитания гроб с телом Мерседес.

— Воздействие этой женщины на ее страну, на бедняков было действительно невероятным. Богатые — те ее ненавидели, но самые бедные и несчастные, «де-скамизадос» («безрубашечники»), как она их называла, создали настоящий культ ее. В самом деле, ведь политическая карьера и власть Эрнесто Руйц-Ибарро опиралась на фанатичную любовь, которую народ испытывал к его жене.