Читаем Мумия блондинки полностью

Джузеппе Монзальви, сторож при кладбище Санта-Клара ди Пиомбино, что близ Милана, убедился в этом за двадцать шесть лет работы здесь. Один такой дождь разрушал склепы и могилы больше, чем палящие лучи солнца за тридцать лет. Размывание, оседание, просачивание — ему ли не знать их действия! Когда этот проклятый Дождь прекратится, у него будет работы по горло, особенно со свежими могилами.

Джузеппе поднял крышку кастрюли, стоящей на газу, и потыкал кончиком ножа две большие картофелины в ней. Еще не сварились. Он закрыл крышку и сел в старое кресло.

Джузеппе был вдов. В сорок шесть лет не хотел снова жениться. Было время, когда он страдал, но теперь это прошло. Он даже чувствовал себя вполне счастливым. Сторож кладбища — совсем не плохое место. Работа не слишком утомительная, довольно почитаемая. И еще есть жилье, оплачиваемое муниципалитетом. Некоторым кажется неприятным жить на кладбище, но только не ему. Он чувствовал себя стесненно в городе, с его многолюдьем и шумом.

Нужно сказать, что кладбище Санта-Клара было очаровательным: полусклон тенистого холма, с часовней и хорошо распланированными прямыми кипарисовыми аллеями. Летом там пели птицы и зяблики гнездились в виноградных лозах вокруг дома сторожа. Зимой холмы спали.

— Ты голоден, Фаусто? — спросил Джузеппе, глядя на большого черного кота, лежащего на подушке перед печкой.

Фаусто открыл свои загадочные глаза и посмотрел на него, потом зевнул и снова закрыл их. Нет, есть он не хотел. Джузеппе окрестил кота «Фаусто» из-за восхищения «коппиониссимо» пятидесятых годов. Кот, такой большой, с длинными тонкими лапами, был похож на Коппи — так он думал.

— Ну что ж! А я поем,— пробормотал сторож. Он проткнул картофелину вилкой и положил на стол, потом принялся ее очищать, обжигая пальцы. У него еще со вчерашнего дня остались спагетти с томатным соусом. Джузеппе налил в стакан красного вина и медленно выпил его, прежде чем начать есть. Старая его привычка.

В этот момент он услышал какой-то шум. Что-то вроде треска, будто сломалась ветка. Однако за окнами ни малейшего дуновения ветерка, а дождь, подобный этому, тихий и тонкий, никогда не ломал веток. Джузеппе по опыту знал, что на кладбище бывают всякие шумы, которые неискушенным людям кажутся таинственными и страшными, но на самом деле совершенно естественные. Это работали деревья, земля и все остальное. Но треск тем не менее был подозрителен.

Продолжая держать стакан в руке, сторож прислушался: только монотонный шум дождя, падающего на дорожки и листья...

Может быть, в сарае отвалилась доска от одного из новых гробов, хранящихся там?

Джузеппе налил себе второй стакан вина, и тут он снова услышал подозрительный треск. На этот раз сторож поставил стакан на стол и направился к двери. Теперь он был уверен, что шум не мог быть случайным...

Может, осквернители могил... Раза два за свою службу здесь он имел дело с ними. Очень редко в стране, где почитают умерших, осквернялись могилы, но все же такое случалось, если было известно, что усопший похоронен с ценными украшениями. Как та дама из высшего миланского света лет десять тому назад. Она завещала, чтобы ее похоронили с обручальным кольцом, украшенным крупным бриллиантом. Три дня спустя парни из одной банды взломали дверь склепа, сорвали крышку гроба и похитили солитер. Утром Джузеппе обнаружил оскверненную могилу. Его едва не уволили после той истории.

Он взял фонарик и старый револьвер, который ему выдали в полиции. Была даже кобура, в которой сторож носил его во время службы. Джузеппе с ворчанием стал застегивать куртку. Он не боялся: слава Богу, побывал на войне в Африке, потом под Римом, воевал и в маки. Знал, что такое грохот пушек и свист пуль.

Открыв дверь, он оглядел кладбище. Было очень темно: Джузеппе с трудом различал очертания деревьев и склепов. Дождь продолжал лить. Он мгновенно забрызгал лицо сторожа, и тот поднял воротник своей толстой бархатной куртки. Потом прислушался: опять тот же треск, сухой и сильный, справа, со стороны фонтана со львами, который был построен еще францисканцами и служил для поливания цветов на могилах.

Неслышными шагами Джузеппе направился по аллее, которая вела к фонтану. Сторож настолько хорошо знал расположение аллей, что мог бы ходить по ним с закрытыми глазами. Он остановился возле склепа семьи Пьетро, красивого склепа из мрамора Каррара, и прислушался. На этот раз до него отчетливо донеслись шепот и удары металлического инструмента о камень. Чей-то голос проворчал:

— Осторожнее, животное!

Вне всякого сомнения, их было несколько, по меньшей мере двое или трое. Джузеппе вытер лицо, так как дождевая вода заливала ему глаза, и протянул руку вперед. Ему казалось, что он различил две темные фигуры, согнувшиеся над надгробным камнем, около заколоченной решетки...