<p>Зора Нил Хёрстон</p><p>Мулы и люди</p>

Zora Neale Hurston

Mules and men

With preface by Franz Boas

© Функ Д.А., предисловие, 2024

© Исаева О.Н., перевод, 2024

© Издательская группа «Альма Матер», оригинал-макет, оформление, 2024

© Издательство «Альма Матер», 2024

* * *

<p>Предисловие к первому русскому изданию</p>

Буквально недавно книжная полка классических антропологических работ на русском языке пополнилась тремя книгами Зоры Нил Хёрстон. Сначала вышел перевод ее книги «Барракун. История последнего раба, рассказанная им самим» (2022), далее – «Скажи моей лошади. Вуду в обычной жизни на Гаити и Ямайке» (2023), а год спустя – «Их глаза видели Бога. Роман о любви и надежде» (2024). Отрадное событие, особенно если учесть, что имя этой исследовательницы у нас в стране было практически неизвестным, разве что узкий круг специалистов знал кое-что о ней и ее творчестве. В какой-то мере сходная ситуация была и там, где она создавала свои труды, поскольку порой имя Хёрстон на несколько десятилетий выпадало из поля зрения антропологов, а ее книги, как, например, «Барракун» (Barracoon), издавались уже через много лет после ее смерти.

Зора Нил Хёрстон[1] родилась в Алабаме, скорее всего в январе 1891 года – она сама не любила вдаваться в детали, – но выросла в Итонвилле, «чисто негритянском городе» (a pure Negro town), как называла его сама Херстон, небольшом городке к северу от Орландо (Флорида). Отец ее, Джон Хёрстон, был баптистским священником. Мать Зоры, Люси, воспитывавшая восемь детей, умерла рано, и отец, вскоре женившийся на другой, отправил Зору в школу в Джексонвилл на севере штата. Именно здесь Зора впервые осознала, что она не просто маленькая девочка, но именно «цветная». После гибели отца в автокатастрофе Зора устремилась на север и оказалась в итоге в Вашингтоне, где собиралась учиться в Говардском университете. И именно в Говарде, как она позднее вспоминала, она обрела почву под ногами. Она не была лучшей в учебе, но именно здесь начала писать рассказы, эссе и стихи сначала для университетского издания, а затем для журнала Opportunity, который вскоре стал одним из лидеров в публикации образцов литературного творчества афроамериканцев. Осознав свои неуспехи в учебе и успешное начало в роли литератора, в январе 1925 года Зора собирает свои вещи и с полутора долларами в кармане устремляется дальше на север, в Нью-Йорк. Здесь начинается ее погружение в жизнь литературной богемы (так называемый гарлемский ренессанс), но здесь же она оказывается и среди студентов Барнардского колледжа …в котором преподавал знаменитый Франц Боас. Она прилежно училась, и вскоре, в феврале 1927 года, Боас, называвший ее своей дочерью (и в шутку – ошибкой молодости), посылает Зору в экспедицию во Флориду собирать фольклор. Нельзя сказать, что те полгода, которые она провела там в попытках разговорить людей, были совсем неудачными. Они дали ей, по крайней мере, первый опыт такой работы и понимание того, что поле, в котором бесконечные и обескураживающие ответы-отговорки типа «да мы все забыли!», стократ сложнее, чем кажется. После краткого пребывания в Нью-Йорке Зора снова устремляется в экспедицию на юг, в этот раз при содействии филантропа Шарлотты Осгуд Мэйсон. Лишь весной 1930 года она снова оказывается в Нью-Йорке с обещаниями «Королю» (именно так она называла Боаса) засесть за обработку материалов и выдать, наконец, нечто стоящее: сбор материалов был не более чем стенографией, как она полагала, а антропология же – это нечто большее. В январе 1935 года Зора становится докторанткой в Колумбийском университете, а Боас соглашается стать ее научным руководителем. Осенью того же года на свет появляется ее книга «Мулы и люди» (Mules and Men), которую мы сейчас можем читать по-русски.

Весной следующего года Хёрстон отправляется сначала на Ямайку, а полгода спустя – на Гаити, где наблюдает за локальными сообществами с их сложной расовой идентичностью, их фольклором и религиозными практиками. Будучи прекрасно подготовленной в ходе своих предыдущих полевых изысканий к встречам с ритуальными специалистами, она всюду оказывалась своей и легко получала доступ к сакральным знаниям. Две премии Гуггенхайма (Guggenheim Fellowship) позволили ей в общей сложности работать на Карибах практически целый год (с перерывами). Поздним летом 1937 года она возвращается в Нью-Йорк, везя с собой идеи и почти готовый к тому, чтобы стать книгами, материал для новых своих публикаций.

В сентябре 1937 года выходит книга Хёрстон «Их глаза видели бога» (Their Eyes Were Watching God), в которой она в жанре литературной этнографии показала процесс взросления людей, представила внутренний мир женщин и мужчин, которых они любят, и все это было сделано на фоне демонстрации бесконечных расовых предрассудков и повседневного апартеида, которые сопровождают жизнь ее героев, той реальности, в которой даже мертвые имеют свою «окраску» и расовую «принадлежность».