— Да ты не стесняйся! Смело, прямо, по-мужски спрашивай, — измывался над Мастером предводитель Бидонов. — Отвечу с удовольствием.

— Без надобности.

— Ладно. Будем считать, что обо всем договорились. Старший сделал братьям знак чуть отступить. Кольцо, плотно охватывавшее Мастера с помощником, стало чуть посвободнее.

— Валяй! — скомандовал Бурбон Бидон. — Действуй! Настала такая тишина, что было слышно, как жужжит муха. А муха и впрямь кружила над головами собравшихся. Но тут один из Бидонов протянул руку, молниеносным движением схватил муху, швырнул ее на пол и растоптал.

— Зачем ты это сделал? — резким тоном спросил Мастер.

— Уж больно раздражало ее жужжание, — ответил Бидон. — Да и вообще она была бракованная… пять лапок всего.

— Поэтому она сюда и прилетела! — не выдержал помощник. — Шестой лапки ей не хватало. А ты взял да раздавил ее без всякой жалости.

— Хватит! — цыкнул на них Бурбон Бидон. — Мы не затем сюда явились, чтобы из-за мух препираться. А ты, Баран, попридержи язык да веди себя с умом! — И наконец он снова обратился к Мастеру. — Нечего попусту время терять. Приступай к делу! Про тебя ходит слух, будто ты каждый недостаток можешь исправить, любую нехватку пополнить.

— Не верь всему, что говорят. Не каждый недостаток, а только стоящий.

Предводитель шайки заорал, принялся сыпать угрозами, но затем передумал, и манеры его сделались приторно-сладкими, как патока. Зрелище было препротивное: мерзкий черный Бидон, весь блестящий от патоки. Бр-р-р!

— Уж кого другого, а нас точно стоит пополнить! — завел Бурбон новую песню. — Подумай о своем будущем: поможешь нам — и ты в накладе не останешься. Благодарность наша и уважение тебе обеспечены. Раздобудем и доставим сюда в наилучшем виде все, что пожелаешь!

— Ничего я от вас не желаю.

— Никогда нельзя знать заранее. Вот что я тебе скажу: приведешь нас в порядок, обещаю согнать сюда всех ущербных, дефектных, недостаточных, переизбыточных, какие только на всем белом свете имеются. Из-под земли выкопаем, куда бы ни прятались, всюду сыщем, доставим сюда живыми иль мертвыми, выстроим у тебя перед дверью такими длинными стройными рядами — залюбуешься!

— Точно-то-чно-очно! — грянули трехголосные партии.

— Слушать и то страшно! — поморщился Мудрый Мастер.

— А ежели тебе мало покажется, наделаем столько дефективных, сколько душе угодно. Столько ушей, носов, рук, ног поотрываем, что до скончания века с ремонтом не управишься. Вот тебе мое железное слово!

— Слово-лово-лово! — оглушительно загорланил хор.

— Ни единого целехонького человека, зверюшки или жестянки-деревяшки на всем белом свете не останется, все сбегутся плакать-убиваться под дверью у тебя: спаси, мол, да помоги, а ты знай себе штопай, пришивай, чини, латай уродцев никчемных, коль тебе неймется! Ну, что скажешь?

— Ну? Ну? Ну? — принялась понукать вся шайка.

— Хватит! — вскричал Мудрец, и из глаз у него искры посыпались. — Замолкните!

Черные братья умолкли, выжидательно уставились на Мастера. Дрожащий от страха помощник стоял рядом, с трепетом ожидая слов Мудреца, словно от них зависела его жизнь. А она и вправду зависела от этого.

Вновь воцарилась тишина, да такая, что найдись в доме еще одна живая муха, то не только жужжание, но даже мысли ее уловить можно было бы. Но мухи не было.

— Не стану я вас пополнять, — сказал Мудрый Исправитель Недостатков.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ,

равносильная концу света

Грозное черное кольцо вплотную сомкнулось вокруг Мастера и помощника. Стянутая кожаным шнурком косица и рыжая шевелюра, сперва потускневшая в грязно-оранжевую, а затем и вовсе поседелая, исчезли под навалившейся на них черной громадой Бидонов.

Помощник распластался на полу. На него взгромоздились трое. Они пока что стояли спокойно, но, готовясь прыгать, разминали колени, постукивали коваными подошвами сапог.

Шею Мастера обхватили три пары безжалостных рук. Они еще не взяли упрямца в тиски, но примерялись, как бы пожестче сдавить хватку.

— Даю тебе последний шанс! — шипел вожак бандитов. — Взвесь каждое свое слово.

— Не… стану… вас… пополнять… — прохрипел Мастер.

После чего в глазах у него потемнело.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ,

где вдруг вспыхивает надежда. Затем потухает, после чего и вовсе исчезает насовсем

— Бита, Бука, Бяка! — надрывался Бурбон Бидон. — Вы что, насмерть задушить его решили?!

— Но ты же сам велел выдавить из него согласие! — гулко огрызнулся Бяка.

— Согласие, а не дух вон! Если его прикончить, кто пополнит нашу численность? А ну, живо ослабить хватку! И вы — Баран, Барон, Бык, слезьте с этого прислужника или кто он там есть!

— Я-то думал, у тебя слово не расходится с делом! — проворчал Буран.

— Уж очень ты у нас сердобольный, Бурбон! Будто и не железный, — неодобрительно буркнул Барон.

Но тем не менее младшие братья подчинились старшому.

Два тела неподвижно лежали на полу. Но постепенно Мастер и ассистент стали приходить в себя после основательной обработки черных братьев.