Читаем Мучимые ересями полностью

— Конечно, Ваше Высочество. — Халмин сделал знак Лангхорнова Скипетра и склонил голову. — О Боже, мы умоляем Тебя во имя Святых Архангелов Твоих даровать нам силу Твою и истинное знание воли Твоей в этот час испытания. Как учил нас святой Лангхорн, Ты и только Ты — истинное прибежище праведников. Защити нас от злобы и яда Шань-вэй и укрепи нас, когда мы наденем на себя доспехи воинов Твоих против тех, кто может осквернить и бросить вызов Святой Церкви Твоей во имя тёмного Зла. Нет дня настолько тёмного, чтобы Твой свет не смог озарить его, нет врага настолько могущественного, чтобы Твоя сила не смогла подчинить его. Веди нас, направляй нас и сделай нас своим мечом против сил Ада. Во имя святого имени Лангхорна, аминь.

— Благодарю вас, отче, — повторил Гектор чуть мягче и снова поднял голову. Он снова обвёл взглядом стол и остановился на графе Корисе.

— Я так понимаю, ты уже видел депешу Терила, Филип?

— Видел, мой князь. — Выражение лица Кориса было мрачным.

— И что ты думаешь по этому поводу?

— Мой князь, я уверен, что в подобных делах суждения адмирала Тартаряна будут гораздо надёжнее моих.

— Наверное, так оно и есть. Тем не менее, я хотел бы услышать твои мысли, прежде чем мы услышим его. Я с величайшим уважением отношусь к суждениям адмирала, и Ризела, но они оба — профессиональные военные. Я думаю, что тебе, как минимум, может прийти в голову нечто такое, что не придёт в голову им именно потому, что они профессиональные военные. А раз так, я хотел бы услышать это прежде, чем что-то, что они скажут, направит все наши умы в другом направлении.

— Конечно, мой князь. — Корис на мгновение поджал губы, явно собираясь с мыслями, затем слегка наклонился вперёд.

— Первое, что приходит мне в голову, мой князь, это то, что наблюдатели заметили черисийцев около мыса Тарган, а не острова Тир. Судя по донесению, они направлялись либо к Тралмирскому Проходу, либо к Проливу Корис. — Граф поморщился при мысли о том, как близко к его собственному графству вот-вот пройдёт черисийский военно-морской флот. — Это едва ли самый прямой путь из Черис, но он имеет смысл, если бы Кайлеб зашёл по пути в Королевский Порт, чтобы встретиться с Шарпсетом и тем, что осталось от Чизхольмского Флота. Почему-то, однако, я не думаю, что ответ на этот вопрос довольно прост… или приятен на вкус.

— А почему бы и нет? — Судя по тону Гектора, он уже понял, куда клонит его главный шпион.

— Потому что сэр Ферак Хиллейр — шурин Великого Герцога Зебедайи, мой князь, — ровным голосом ответил Корис, и Гектор поморщился. Сэр Фарак Хиллейр был бароном Дейрвина, и временами князь сожалел, что убедил Дейрвина установить матримониальную связь с Великим Герцогом Зебедайи. В то время, как и многое другое, казалось хорошей идеей привязать Зебедайю к одному из его наиболее доверенных баронов. И тому, чьё относительно малонаселенное баронство нуждалось во всём королевском покровительстве, которое оно могло получить.

— Тот факт, что Кайлеб решил обогнуть всё Чизхольмское море, чтобы напасть на нас с севера, а не с юга, конечно, может означать несколько вещей, — продолжил Корис. — Но, боюсь, наиболее вероятно, что по дороге он остановился в Кармине.

— Вы действительно думаете, что Дейрвин может предать вас, Ваше Высочество? — тихо спросил Каменная Наковальня.

— Честно? Я не знаю. — Гектор пожал плечами. — В обычном случае, я бы сказал нет. По нескольким причинам. Но ведь это не совсем обычные условия, не так ли? Как бы мне ни было неприятно это признавать, но сейчас почти все смотрят через его плечо, гадая, что с ним будет, если мы проиграем Кайлебу. И как только что заметил Филип, Дейрвин — шурин Зебедайи.

— У нас нет никаких намёков на то, что сэр Фарак мог даже подумать о чём-то подобном, — сказал Корис. — Чего я боюсь, так это того, что Зебедайя переметнулся на другую сторону. Если он это сделал, то было бы в его духе посылать письма вместе с Кайлебом, убеждая своего шурина сделать то же самое.

— При всём моём уважении, Ваше Высочество, — сказал Тартарян, впервые вступая в разговор, — я знаю барона Дейрвина. Я не думаю, что его так легко будет склонить к предательству его преданности вам.