Читаем Мучимые ересями полностью

— Даже отбросив все мысли об оправданиях или справедливости, и проигнорировав тот факт, что кронпринц был убит, приказ об убийстве князя Гектора был бы для меня в данных обстоятельствах особенно глупым поступком. Я полностью осознаю, что, несмотря на все причины, по которым мои подданные и я могли бы… думать о нём недоброжелательно, его собственные подданные видели его совсем в другом свете. Одно дело — посадить его в тюрьму или даже казнить, дав ему время примириться с Богом. Возможно, им это и не понравилось бы, но они бы поняли, учитывая всё, что произошло между нами. Однако приказать убить его было бы совсем другим делом, и я не могу придумать ничего лучшего, что могло бы ожесточить любое негодование и сопротивление здесь, в Корисанде. И, если уж на то пошло, — он посмотрел им прямо в глаза, — я не могу придумать ничего, что «Группа Четырёх» могла бы использовать против меня более эффективно. Уверяю вас, джентльмены, какими бы ни были мои прочие недостатки, я не настолько слеп и глуп, чтобы не понимать все десятки причин, по которым убийство князя Гектора было бы одной из худших вещей, которые я мог бы сделать.

Ни Каменная Наковальня, ни Тартарян ничего не сказали, но ему показалось, что где-то в глубине их глаз колыхнулось воспоминание об их разговоре. И он увидел, как их лица напряглись — особенно у Каменной Наковальни — при упоминании «Группы Четырёх».

«Это намёк, о котором он не хочет думать», — сказал себе Кайлеб. Однако, судя по выражению лица Тартарян, он подумал о том же.

— Корисанд был врагом Черис почти тридцать лет, милорды, — продолжил он. — Хотя я понимаю, что у нас с вами неизбежно будут разные взгляды на эту вражду, я полагаю, что простая честность заставила бы вас признать, что до моего нынешнего… визита в Корисанд практически вся агрессия в наших отношениях исходила из Менчира, а не из Теллесберга. У меня нет ни желания, ни удовольствия обсуждать причины этого, или распределять вину. Но чего я действительно хочу и чего намерен добиться, так это положить конец опасности, которую представляет для нас Корисанд. И, господа, я намерен положить этому конец навсегда.

К последней фразе его голос стал твёрже и жёстче, и он позволил тишине зависнуть на несколько ударов сердца, прежде чем продолжил.

— Я вижу нет необходимости в том, чтобы пересказывать кому-то из нас всё, что произошло с тех пор, как «Группа Четырёх» предложила финансировать и посредничать при нападении князя Гектора на Черис. Однако я знаю и уверен, что вы оба понимаете, что Клинтан и Трайнейр никогда не видели в Гекторе ничего, кроме ножа, который они могли использовать, чтобы перерезать горло Черис. Уверяю вас, если бы Корисанд смог, на самом деле, занять место Черис в качестве торговой державы, или построить настоящую Корисандийскую Империю, как того хотел Гектор, «Группа Четырёх» в конечном итоге уготовила бы такую же участь и Корисанду. Коррумпированные люди не меняются, и в их глазах это было бы просто вопросом того, как одна угроза их власти заменяется другой.

— В голову «Группе Четырёх» никогда не приходило, что их план по уничтожению Черис может не увенчаться успехом. К несчастью для них, это и произошло, и в результате природа угрозы, которую мы представляем для их власти, радикальным образом изменилась. Если мы выживем, мы докажем, что кто-то может бросить вызов жадности и требованиям продажных людей, злоупотребляющих властью Божьей, и в виду того, что это правда, у них нет другого выбора, кроме как полностью уничтожить нас. Они могут скрывать этот факт в риторике религии и страстно взывать к воле Божьей, законы которого они нарушают каждый день, но это остаётся правдой. И поскольку оно таким и останется, я не могу позволить, чтобы Корисанд снова использовали как оружие против нас.

— Я говорю вам это с самого начала, потому что отказываюсь пытаться обмануть вас. Корисанд, вольно или невольно, станет частью Черисийской Империи. Я не могу ни допустить, ни согласиться на что-либо, кроме этого, по причинам, которые должны быть очевидны вам обоим. Остаётся выяснить условия и обстоятельства, при которых это будет осуществлено. Очевидно, вы оба хотите получить наилучшие возможные условия для подданных князя Гектора. Столь же очевидно, что у меня нет никакого желания обнаружить себя втянутым в бесконечную череду местных восстаний против имперской власти здесь, в Корисанде. С точки зрения личных интересов, раз уж на то пошло, это обязывает меня навязать наименее карательные условия, которые я могу, обеспечивая в тоже время достаточную безопасность для включения Корисанда в Империю. Кстати, это, пожалуй, самая убедительная причина, по которой я бы избежал убивать князя Гектора. Честно говоря, я не собирался оставлять его на троне по нескольким причинам, но его смерть, особенно обстоятельства, при которых он был убит, неизбежно послужит естественным объединяющим пунктом для тех самых восстаний и сопротивления, которых я больше всего хочу избежать.