Читаем Мучимые ересями полностью

— Как хорошо, что вы настояли на большем количестве людей, милорд, — мрачно сказал Митран Дейвис епископу Милцу.

Епископ и отец Алвин прибыли через несколько минут после самого Дейвиса и были такими же промокшими, как и все остальные. Зубы епископа слегка стучали, так как дождь и ветер холодили его, а выражение его лица было напряжённым, так как фонари у ворот и случайные вспышки молний показывали ему тела мертвецов Абилина, неподвижно распростёртые под дождём. Это зрелище леденило его сердце гораздо сильнее, чем буря, которая леденила его плоть.

«Прекрати это, Милц!» — сказал он себе. — «Ты знал, как это будет, ещё до того, как взялся за дело. И никто не обещал тебе, что исполнять волю Божью будет легко или дёшево».

— Что будет дальше? — спросил он вслух.

— Нейлис и Чарльз уже почти закончили разбираться со своими людьми, — сказал ему Дейвис. — Их осталось всего около семидесяти на двоих, но мои люди все ещё целы. Мы возьмём инициативу на себя.

Милц Хэлком кивнул, но его лицо оставалось напряжённым. Если у Ларака и Абилина осталось всего семьдесят человек, значит их ударные группы уже потеряли больше половины своих первоначальных сил.

— Хорошо, Митран, — согласился он. — Бог свидетель, вы лучше меня подготовлены для подобных дел, чем я.

— Вы просто сосредоточьтесь на том, чтобы замолвить Ему за нас словечко, милорд, — сказал Дейвис. — Об остальном мы позаботимся.

* * *

Андрей Хаскин расположил своих оставшихся людей так тщательно, как только мог.

Он не мог рассредоточить их слишком широко, особенно в разгар грохочущей грозы, когда видимость измерялась футами, а не ярдами. Слаженность бойцов подразделения в таких условиях могла исчезнуть без особых усилий, и единственное, в чём он был уверен, так это в том, что он и его люди сильно превосходили их числом. Он не мог позволить, чтобы всё это превратилось в неорганизованную свалку. Он также не мог рассчитывать на то, что их ружья и пистолеты будут стрелять в такой ливень, даже если предположить, что они достаточно хорошо видели, чтобы различать цели. Всё должно было свестись к холодной стали, а это означало, что он должен держать позицию прямо рядом с самим гостевым домиком.

Он подумывал о том, чтобы перетащить императрицу в главное здание капитула, но быстро отверг эту возможность. Во-первых, кажущаяся обороноспособность капитула была обманчивой. Его стены были относительно тонкими, в нём было слишком много окон и дверей, его внутренняя архитектура разделила бы его гвардейцев на отдельные отряды, а у него не было достаточно людей, чтобы прикрыть все потенциальные точки входа. Во-вторых, он был уверен, что императрица отказалась бы подвергать опасности монахинь. Если бы не первый ряд соображений, он был бы вполне готов оттащить Шарлиен в самое безопасное место и рискнуть навлечь на себя её неудовольствие в случае собственного выживания. К сожалению, гостевой дом был самым безопасным местом… таким, каким он был, и тем, чем он был.

Ограниченным его достоинством было то, что гостевой дом стоял довольно далеко от любой из стен конвента. Любой, кто хотел его атаковать, должен был пересечь ухоженную территорию, которая не давала ни маскировки, ни укрытия, хотя плохая видимость имела свойство сводить на нет это конкретное оборонительное преимущество.

Во время передышки, во время которой другая сторона явно реорганизовывалась, Хаскин и Сихемпер делали всё возможное, чтобы увеличить эффективность своих позиций. Святая Агта мало чем могла помочь, но три фермерских фургона сестёр и две их повозки были вытащены из конюшни и перевёрнуты вверх дном, образовав грубый опорный пункт, прикрывающий единственную дверь гостевого дома, а стены пристройки рядом с конным двором были быстро разрушены. Плохо закреплённый камень давал слишком мало строительного материала для любого вида бруствера, но Сихемпер проследил за тем, чтобы отдельные камни были разбросаны повсюду вокруг их позиции. Они было не так хороши, как мог бы быть «чеснок»[34], но в темноте эти неожиданные, но почти невидимые обломки камней должны были стать гарантированно неприятными сюрпризами для атакующих людей.

Теперь оставшиеся в живых гвардейцы ждали. Все они были ветеранами, которые могли рассчитать шансы против них так же хорошо, как Хаскин или Сихемпер. Они знали, что произойдёт в конце концов, если нападающих снаружи будет достаточно, чтобы продолжить атаку, и их лица были мрачными, когда они думали о жизни молодой женщины за их спинами.

* * *

Императрица Шарлиен быстро подняла глаза, когда Эдвирд Сихемпер вошёл в скромно обставленную, тускло освещённую спальню гостевого дома. Вода капала с кирасы и шлема её личного оруженосца, капли стучали по каменному полу, и она увидела в его глазах абсолютное отчаяние, сдерживаемое дисциплиной.

— Насколько всё плохо, Эдвирд? — тихо спросила она.