— Раз уж вы это сказали, Ваше Величество, я полагаю, нет никакого смысла притворяться, что армия находится в каком угодно положении кроме отчаянного. Я могу продержаться ещё несколько дней, и люди под моим командованием снова атакуют, если я попрошу их об этом. Но мы оба знаем, что, в конечном счёте, любые дальнейшие атаки ничего не дадут. Если бы я верил, что продолжительное сопротивление может послужить моему князю или Корисанду, тогда я бы сопротивлялся, как мог. При тех же обстоятельствах, что действительно сложились, я должен спросить вас об условиях, на которых вы позволите моим людям с честью сдаться.

— Я не могу сказать, что ваша просьба была неожиданной, сэр Корин, — тон Кайлеба был почти сочувственным, — и мои условия относительно просты. Я потребую, чтобы ваши люди сложили оружие. Я потребую сдачи всей артиллерии вашей армии, обоза и уцелевших тягловых животных. Офицерам будет разрешено сохранить свои мечи, и любому человеку — офицеру или солдату — который сможет подтвердить личное владение своей лошадью, будет позволено сохранить её.

— Я сожалею, что не могу освободить ваших офицеров или кого-либо из ваших людей под честное слово, — продолжил император. Глаза Гарвея сузились, а его челюсти сжались, но Кайлеб спокойно продолжил. — При любых других обстоятельствах, я с радостью принял бы ваше обещание, сэр Корин. Хотя мы могли оказаться друг другу врагами, я никогда бы не усомнился в вашей честности или вашей чести. К сожалению, как вы, возможно, слышали, — натянутая улыбка Кайлеба обнажила его зубы, — императрица и я были официально отлучены от церкви Великим Викарием Эриком. Ну, на самом деле «Группой Четырёх», через их марионетку на Троне Лангхорна, но это одно и то же.

Гарвей поморщился от едкого сарказма, прозвучавшего в последней фразе Кайлеба, и император хрипло хмыкнул.

— Если бы я хоть на мгновение поверил, что Эрик действительно говорит от имени Господа, я бы встревожился, генерал. А так я воспринимаю это скорее как знак чести. Как однажды сказал мне мой отец, правда в том, что человека можно узнать по его друзьям, но ещё больше о нём можно узнать по врагам, которых он наживает.

— Однако, если я попросил бы вас об освобождении под честное слово, это поставило бы вас в довольно щекотливое положение. В глазах Храмовых Лоялистов вы были бы по меньшей мере виновны в незаконной торговле с еретиками. И, кроме того, в глазах Храмовых Лоялистов, любое честное слово, которое вы мне дадите, не будет иметь юридической силы, так как никто не может принести какую-либо обязывающую клятву тому, кто был отлучён от церкви. Если же вы попытаетесь сдержать своё слово — а я, кстати, верю, что вы его сдержите — то вы будете прокляты в глазах Храма дважды.

— Сознаюсь, — признался Кайлеб, — что у меня было искушение предложить вам свободу под честное слово в любом случае. Это могло бы быть одним из способов ускорить разрушение внутренней стабильности Корисанда, которое могло бы помочь только моему собственному делу. Но после более зрелого рассмотрения этого вопроса, я решил, что использовать благородного врага таким образом — это не то, что я хотел бы сделать. Однако, поскольку эта маленькая проблема о клятвах и моём собственном религиозном статусе стоит между нами, я боюсь, что если вы и ваши люди сдадитесь, мне придётся настоять на том, чтобы переместить всех вас обратно в окрестности Дейроса и создать там лагерь для военнопленных. С этой целью вам будет позволено сохранить использование всех палаток вашей армии, кухонного оборудования и другого подобного снаряжения. Мы обеспечим любые дополнительные потребности, в медицине или питании, которые у вас могут быть. И как только военные действия завершатся, официальное освобождение вас и всех ваших людей, несомненно, будет обеспечено в соответствии с условиями любого соглашения, которое в конечном итоге будет достигнуто.

Гарвей долго и пристально смотрел на него, а Кайлеб спокойно смотрел на него в ответ. Он не знал точно, что Гарвей мог прочитать в его собственных глазах, но терпеливо ждал. Затем, наконец, ноздри корисандийца раздулись.

— Я понимаю ваши опасения и причины их возникновения, Ваше Величество, — сказал он. — Честно говоря, они даже не приходили мне в голову. Я полагаю, что, как и вы, я имею некоторые… сомнения относительно обоснованности вашего отлучения. Но вы, несомненно, правы насчёт того, что может произойти, если я предложу вам своё освобождение под честное слово. В сложившихся обстоятельствах ваши условия весьма щедры — на самом деле, даже более щедры, чем я ожидал. Я не буду притворяться, что это легко, но у меня нет выбора, кроме как принять их… и поблагодарить вас за ваше великодушие.

.VIII.

Королевский Дворец,

Город Менчир,

Лига Корисанда

В зале для совещаний было удивительно тихо.