Читаем Мститель полностью

Во всех больших городах СИН представлял директор округа, и именно сотрудники его канцелярии являлись первой инстанцией, которая рассматривала заявление иммигранта. Моунги получили отказ на том основании, что не обратились, как того требовала инструкция, в местное посольство или консульство США, после чего им следовало дожидаться принятия соответствующего решения.

Декстер подумал, что это не очень убедительный довод, поскольку сотрудники американского посольства эвакуировались из Камбоджи несколько лет тому назад, как только Красные кхмеры взяли власть.

Отказ первой инстанции означал для Моунгов начало процедуры депортации. Именно на этом этапе в «Содействии беженцам» узнали об их деле и вступили в борьбу с СИН.

Согласно процедуре, супруги, получившие отказ на въезд в страну от канцелярии окружного директора на закрытых слушаниях, могли апеллировать к следующей инстанции, должностному лицу, которое проводило административные слушания по вопросам предоставления убежища.

Декстер заметил, что на закрытых слушаниях СИН привела и второй довод для отказа: нет оснований полагать, что Моунги подвергались преследованиям в силу расовой, национальной, религиозной принадлежности, из-за политических убеждений и/или социальной принадлежности. Он чувствовал, что мистер Моунг — убежденный антикоммунист или станет им после короткого разговора с ним. Пост директора лицея давал полное право заявлять об этом. Вот и получалось, что Кел без труда мог доказать преследование по двум последним признакам.

Его задача на слушаниях заключалась в том, чтобы убедить должностное лицо, которое их проводило, вынести решение об отмене депортации, согласно статье 247 (часть 1) Закона об иммиграции от 1965 года.

К одной из бумаг был приколот листочек от «Содействия беженцам». Из него Кел Декстер узнал, что административные слушания будет проводить некий Норман Росс. А также некоторые интересные подробности биографии последнего.

Декстер пришел в здание СИН, дом 26 на Федеральной площади, за час до слушаний, чтобы познакомиться и переговорить со своими клиентами. Сам он не мог похвастаться высоким ростом, но Моунги были еще меньше, миссис Моунг — просто Дюймовочкой. На мир она смотрела сквозь толстенные линзы очков. Согласно документам, ему было сорок восемь лет, ей — сорок пять.

Мистер Моунг держался очень спокойно. Поскольку Кел Декстер не говорил на французском, «Содействие беженцам» прислала женщину-переводчика.

Декстер провел этот час, задавая вопросы по исходному заявлению, но, похоже, Моунги ничего не могли к нему добавить.

Дело слушалось не в настоящем суде, но в большом зале, где для председательствующего на возвышении ставили стол и кресло.

Как и предполагал Декстер, представитель канцелярии окружного директора повторил аргументы, по которым Моунги получили отказ на закрытых слушаниях. Ничего не убавил, не прибавил. Сидя за столом, мистер Росс следил взглядом за теми же аргументами, напечатанными на лежащей перед ним бумаге, потом, изогнув бровь, посмотрел на новичка, присланного «Хонимен Флейшер».

Кел Декстер услышал, как за его спиной мистер Моунг прошептал жене: «Мы должны надеяться, что этот молодой человек добьется успеха, а не то нас пошлют на смерть». На своем родном языке.

Декстер начал с первого аргумента ОД: с момента захвата Пномпеня Красными кхмерами посольство США прекратило свою работу. Не было на территории Камбоджи и консульства. Ближайшая дипломатическая миссия находилась в столице Таиланда, Бангкоке, но решить такую непосильную для себя задачу Моунги, конечно же, не могли. Он заметил подобие улыбки в уголке рта Росса, когда тот увидел, как зарделся представитель СИН.

Кел Декстер понимал, главное сейчас — доказать, что для любого антикоммуниста попасться в руки фанатичных Красных кхмеров означало бы пытки и смерть. А уж тот факт, что антикоммунист имел высшее образование и работал директором лицея, просто гарантировал расставание с этим миром.

Прошлой ночью он узнал, что Норман Росс не всегда был Россом. Его отец прибыл в Америку в начале века Самюэлем Розеном из маленького городка на территории современной Польши, убежав от погромов, санкционированных царем и проводимых казаками.

— Очень легко, сэр, отказать во въезде тем, кто явился сюда без гроша за душой, в поисках только одного — права на жизнь. Очень легко сказать «нет» и умыть руки. Ничего не стоит заявить, что этим двум беженцам из Азии здесь не место и они должны вернуться туда, где их ждет арест, пытки и публичная казнь.