Читаем Мстислав Храбрый полностью

Видимо, характером он пошел по бабкиной линии – в необузданных Пржемысловичей.

Даже Болеслав II, носивший прозвище Благочестивый, лил людскую кровушку, словно простую водицу.

Аделина считала, что брат потакал авантюрным наклонностям любимого племянника.

А дядька Часлав на ее упреки отвечал насмешками: глупая ты сестрица, если ты из княжича хочешь вырастить монаха!

Княгиня Аделина тихо вздохнула – слишком далеко заглядывал Часлав: Мстислав был всего лишь пятым сыном великого князя… Пятый сын при благополучном раскладе мог лишь получить какой-либо бедный далекий удел.

– Значит, Мстислав у брата… – с досадой проговорила княгиня Аделина, туже затянула узел на платке и вышла на крыльцо.

Раннее утреннее солнце всплывало над сапфировым горизонтом, словно спелое яблоко, туго налившееся пурпурным соком.

Пахло свежестью – ночью прошел дождь, покрывший изумрудную траву седым хрустальным бисером.

Во дворе не было ни души.

Спустившись с крыльца, княгиня Аделина направилась к воротам.

У ворот дружинник с багровой от перепоя мордой, закрыв глаза, мочился на изгородь.

Княгиня Аделина отвернулась.

Выскочивший вратарь оттолкнул пьяного дружинника.

– Будь здрава, княгиня, – поприветствовал он княгиню.

Аделина даже в скромной одежде была прекрасна.

Стан тонкий. Лицо светлое – прядь солнечно-светлых волос ручейком выпадает из-под темного плата на высокий чистый лоб. Большие глаза ласково светятся томной лазурью, точно утреннее небо после ночного чистого дождя. Хоть перед тем, как идти в церковь, и не прикоснулась к пухлым губам кармином, а все равно – губы, словно спелая сочная вишня.

Такая девица может присниться только во сне.

Тряхнув головой, чтобы отогнать наваждение, сторож, скорчив умильное лицо, поинтересовался:

– А что так рано прекрасная голубица поднялась?

– Не вишь, что ли, спросонья, что в церковь княгинюшка идет! – ревниво вскинулась Милица.

– В церковь иду, – смиренно кивнула головой княгиня Аделина и укорила спутницу: – Милица, мы в церковь идем, успокой душу.

Похвала простого человека что-то тронула в ее душе, отчего вдруг появилось радостное ожидание чего-то необыкновенного и светлого.

– А что во дворе так тихо? – спросила княгиня Аделина, задержавшись на мгновение.

– Так князь с дружиной еще до восхода ушел на Перунову гору, – сказал вратарь.

Княгиня Аделина несколько удивилась ответу сторожа, вспомнив, что во время Корсунского похода Владимир принял от греков христианство. Однако она хорошо знала, что старые привычки неистребимы – ведь совсем недавно Владимир отдал на растерзание язычникам двух своих дружинников-христиан.

Однако, не желая идти в церковь в расстроенных чувствах, Аделина не стала дальше расспрашивать сторожа о делах мужа и продолжила свой путь.

Июньская ночь коротка. Не успела поблекнуть вечерняя заря, как восток набух белым молозивом.

Ошалевшие от летней бессонницы вестники зари, выполняя природный долг, уныло всхлипнули надтреснутыми колокольцами. Им немедленно ответил фанфарой сильный голос молодого кочета.

Старые петухи не стерпели молодого нахальства, и ночь рассыпалась длинной перекличкой – покатившейся все дальше и дальше, за розой, вскипающей над далеким горизонтом.

В темном хлеву обиженно вздохнула корова. Заржал конь.

Послышались людские голоса – особенно громкие в час, когда ночь прячется в тени.

Город просыпался – летом люди встают рано.

В церкви Аделина заметила гречанку Юлию.

Юлия была женой великого князя Ярополка. Когда Владимир убил своего брата, он обратил его жену в наложницу.

С Юлией, которую остальные жены считали слишком высокомерной, Аделина была в хороших отношениях, однако на этот раз не подошла к ней – беседа в церкви недопустима, так как мешает вникнуть в слова богослужения и собрать душу к исповеди.

Аделина молилась за спасение души мужа – густо обагрена его грешная душа кровью, похотью, насилием и предательством.

Но что толку молить Христа о наставлении на истинный путь варвара?

Запекшаяся кровь тысяч несчастных жертв черной плесенью глубоко въелась в душу властителя. Не отмыть ее, не отмолить.

Грешна была Аделина – надеялась на чудо там, где его не могло быть…

Дружина великого князя делилась на старшую, младшую и среднюю.

Старшая дружина состояла из князей, бояр и мужей, служивших отцу великого князя. От отца она переходила к наследнику, вооруженная прежним влиянием и авторитетом в дружинной и общественной среде.

Из ее рядов назначалась княжеская администрация – тысяцкие, посадники и прочие представители.

Бояре составляли князю постоянную компанию – обедал ли он, молился ли или охотился. Они были его советчиками. Что бы князь ни затевал, он всегда должен был «явить» свой замысел служившим ему боярам, рискуя в противном случае лишиться боярской поддержки, что грозило ему неудачей.

Из старшей дружины неизменно выделялись командиры воев – ведь они самые опытные и доблестные.