Читаем Мраморный меч (СИ) полностью

Куарон кивнул неуверенно, Илзе это заметил, и перешел к рассказу о других местах. О каменой гряде, на которой пробуждались драконы, о феях, потерявших страх, разгуливающих спокойно по землям людей. Илзе слушал его уже в пол уха, потому что фей и русалок не боялся, да и не выпускали его из дворца уже несколько лет. А если и выпускали, то всегда был Господин или его люди, они его далеко от себя не отпускали.

Илзе лишь раз напряженно замер и тут же поспешно расслабился, не выказывая никаких признаков заинтересованности, хотя слушал внимательно.

– Как жаль. Придется Куарону приглядеть за девочками в дороге. Мы же не хотим, чтобы с ними что-то случилось.

На самом деле Господина не волновала судьба сестер, он рассматривал их как разменную монету. Одна уже помолвлена с наследником старого рода, который в случае конфликта выступит на его стороне. Две другие пока обучались и росли, потому что самая младшая едва достигла десяти лет, а старшая через год станет совершеннолетней. Но Илзе нравились сестры Господина, и он ждал их приезда, потому что в это время во дворце не устраивали пышных праздников с алкоголем и развлечениями, их вообще редко выпускали из подвальной комнаты. Сестры Господина опасались рабов или наоборот, относились к ним с жалостью. Это никому не нравилось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

От мысли, что совсем скоро прибудет средняя из сестер Илзе немного повеселел. Он взял с рук Господина дольку сочного персика и тут же облизал чужие пальцы, очищая их от сока.

Илзе даже не вздрогнул, когда Господин резко поднялся с места и махнул рукой, разгоняя всех. Не вздрогнул, ощущая руки в своих волосах, на шее и груди. Лишь гадал, что дальше будет делать Господин? Использует его, как иногда позволял себе или уведет обратно в подвалы? На самом деле Илзе уже морально был готов отдаться, перетерпеть, но вместо этого Господин взял тяжелую цепь, намотал на кулак и дернул. Илзе чувствовал себя дворовым псом, которого тянули за собой, почти волочили и ему просто не удавалось подняться на ноги. Поэтому он полз следом за Господином, стирая колени, смотрел преданно и умоляюще, пытался, вставал, но тут же падал и вновь проезжался боком по деревянным доскам.

Хороший мальчик, Илзе.

***

Младшая сестра Господина приехала в обеденное время.

Господин был так занят ею и своими делами, что в их камеру не приходил. Некоторых это радовало, ведь их кормили, пусть и скупо, не трогали, что не могло не радовать, но Илзе ощущал скуку. А еще холод, хотя на улице наверняка очень жарко. Он сидел на своем месте, иногда считал звенья цепи, которых ровно двадцать семь, и прислушивался к чужим разговорам. На самом деле рабы были теми еще сплетниками и всегда знали почти все и обо всех.

Многие их недооценивали, полагались на шпионов и слуг, но никогда не подкупали людей в ошейниках. Считали их куклами, ниже прислуги. Конечно, многие думали, что они никогда ничего не слушали и лишь подставлялись, выполняли приказы и носили еду. Говорили при них свободно, иногда даже не таясь, потому что знали – их легко убить. Таких не искали.

За ними сегодня не присматривали, хотя Илзе был уверен, что у двери с другой стороны кто-то стоял. Все заняты младшей сестрой Господина – леди Катариной. Средней из сестер. Даже рабы о ней говорили и особо смелые, любопытные забирались друг другу на плечи, выглядывали в окно. Но видели лишь проезжающую карету и слышали громкие голоса слуг. Многие расстраивались, потому что эту девочку любили многие. Добрая, нежная, она улыбалась даже рабам и иногда их гладила, часто читала и подкармливала. Хотя любили ее все же за разные поступки. Кто-то за внимание, кто-то за хорошее отношение, за слова или еду, а кто-то просто смотрел на нее и воскрешал образ в голове.

Илзе любил ее за все вместе и часто представлял в моменты боли и печали. Ее длинные каштановые волосы, всегда забранные в высокую прическу с несколькими выбивающимися прядями. Тонкую, длинную шею, опоясанную атласной лентой, острые ключицы и светлые платья с пышными юбками. Всегда многослойными и какой-то вышивкой по подолу. Она была похожа на прекрасных фей, которых часто рисовали в книжках. Такая же легкая, изящная и прекрасная во всех смыслах. А еще чистая, наивная. Она до сих пор не понимала и не принимала классовое разделение, пила и ела без опаски, влюблялась в красивых людей. Это умиляло, а Господина злило.