Невысокий, плотный человек в хорошем костюме утвердительно кивнул головой.

— Все возможно, господин директор.

— Выйдите на него, прямо сейчас. Пусть этим займется кто-то, кого он знает раньше, посмотрите — кто из его бывших сослуживцев где работает. Подходите осторожно.

— Сделаем.

— И вообще. Я, кажется, давал поручение об организации сети частных охранных компаний с международной инкорпорацией. В чем дело, почему опять не выполнено?

— Василий Всеволодович, — поднялся молодой человек в самом конце стола, — компании уже инкорпорированы, но ощущается противодействие. Вероятно, американцы и англичане поняли, что мы делаем и вставляют нам палки в колеса.

— Вашу мать… — со злобой заговор заместитель директора ГУО, — а какого хрена вы здесь тогда делаете. Правильно, американцы вставляли, вставляют и будут вставлять палки в колеса. Потому что они американцы и другого от них ждать глупо. А вот что представляем из себя мы? Когда надо зарегистрировать помойку и слить на нее контрольный пакет? Если не можете — наймите людей, которые смогут. Долбо…бы! Зайдите в Интернет — там вам чёрта лысого на блюдечке принесут! А они не могут!

— Так точно… — ответил молодой человек, пораженный жёстокостью разноса.

— Проехали… — зам директора ГУО был человеком современным и часто употреблял слова, которые он подслушивал от внуков, когда те приезжали на госдачу деда. — Что у нас ещё есть на этого Орлова?

— Кое-что интересное, но тут мы наткнулись на стену. Вероятно, большую роль в формировании Орлова как личности сыграл его родной дядя Орлов Владимир Денисович, майор Советской армии. Погиб в 86 году в Афганистане, посмертно присвоено звание Героя Советского союза. Обстоятельства гибели засекречены до сих пор.

— Подайте записку на мое имя.

Один из неприметных, с проседью в волосах поднял палец.

— Не стоит. Я помню Орлова. Командир боевого отряда «Вымпел», геройски погиб во время специальной операции на территории Пакистана при ликвидации крупного лагеря моджахедов, где содержались советские военнопленные[2]. Американский снайпер его снял, уже на отходе. Дельный мужик был.

Заместитель директора ГУО поссорился.

— Иван Георгиевич, вы опять за свое. Тоньше надо, тоньше…

— Были времена, когда к нам и близко не подходили.

— Так, всё. Это лучший кандидат из возможных?

— Так точно. Мы прогнали по компьютеру ещё двоих. Ни у одного из них процент совпадения не вышел за шестьдесят — а это минимум. У этого — восемьдесят два.

— На чём его будем брать?

Оперативники переглянулись. Речь шла не о тупом методе вербовки, который освоили сначала менты — а теперь и опера ФСБ им не брезговали. Подкинуть в квартиру дурь, пару патронов, арестовать… ещё и по 2-8-2[3] начать крутить — потом предложить «руку помощи». На втором курсе, на оперативных методиках — рассказывают, что этот метод вербовки является крайним, пригоден только лишь для недолгой работы с агентом, обладающим к тому же низкими морально-волевыми качествами и психологической устойчивостью. Но опыт отцов и дедов, оплаченный кровью, забывали, как только вставали на оперработу. «Так… корочки у вас есть. А теперь будем учиться работать», как-то так…

Речь шла о том, что можно предложить потенциальному агенту. Какой приз, какую «морковку» — подвесить перед носом, да так, чтобы агент не чувствовал себя при этом ослом.

— Он бесквартирный. Может, квартиру ему?

Заместитель директора тяжело вздохнул.

— Хотел бы купить — купил бы уже. Уверен. Предварительная отработка проведена?

— Никак нет, без санкции…

Ещё один вздох. Не те люди пошли, не те. Раньше на смерть шли, и «Интернационал» пели, а теперь — к креслам ж…ми приросли.

— Да… без санкции ныне и кошки не родятся. Как отработаете — организуйте встречу. Поговорю лично. При отработке полицию привлекать запрещаю. Выкручивайтесь как хотите, но без полиции.

— Есть.

Ливия, неконтролируемая территория. 05 мая 2015 года. Полевой аэродром

— Эй, русский!

Николай проснулся мгновенно, ещё не успел открыть глаза, перехватил руку того, кто его тряс в запястье…

— Э, э… Полегче, медведь… Ты ведь русский?

Человека, который стоял перед ним — Николай не знал. Но по виду он не представлял опасности и был отставным или находящимся на службе военным. Николай отпустил его руку.

— Русский. А ты кто? — ответил он по-английски.

— Один из парней, которые спасли тебе задницу пару часов назад. Джим Тейко, но можешь звать меня Текила.

— Ник, — представился Николай своим американизированным именем.

— Сержант… ну, который говорил с тем парнем… короче, мы ищем попутчика. Есть самолет… на шесть мест. Со снаряжением. Нас пятеро, переплачивать неохота, пилот с пустым местом не полетит, — бесхитростно и деловито изложил проблему американец, — если сговоримся, улетим быстро. Если нет — будем торчать здесь, пока корни не пустим. Видимо, всё это дерьмо надолго. А нам за сидение в аэропорту не платят. Так что?

Николай поднялся, потер затылок. Подхватил сумку.

— Куда летим?