Читаем Мрачная девушка полностью

– Да. У меня была назначена с ним встреча, я опоздал на несколько минут. Если я все правильно помню, я приехал в шесть минут двенадцатого.

– О чем вы разговаривали с мистером Нортоном?

Выражение лица Артура Кринстона слегка изменилось – он сделал гримасу и слегка покачал головой. Это, казалось, был предупредительный жест Мейсону.

Клод Драмм, который уже вскочил на ноги, чтобы выступить с возражением против заданного вопроса, заметил жест Кринстона, внезапно улыбнулся и сел на место.

Артур Кринстон посмотрел на судью Маркхама.

– Отвечайте на вопрос, – потребовал Мейсон.

– В_а_м_ это только навредит, – выпалил Кринстон.

Судья Маркхам постучал молоточком по столу.

– У вас есть возражения, господин заместитель окружного прокурора? спросил он.

Клод Драмм, улыбаясь, покачал головой.

– Никаких. Пусть свидетель отвечает на вопрос.

– Отвечайте на вопрос, – приказал судья Маркхам.

Кринстон заерзал в свидетельском кресле.

– Ваша Честь, если я перескажу суть нашего разговора с мистером Нортоном, это пойдет совсем не на пользу обвиняемой Фрэнсис Челейн, и мистер Мейсон знает об этом. Я не понимаю, почему он задал такой вопрос, но...

Судья Маркхам снова стукнул молоточком по столу.

– Свидетель должен воздержаться от комментариев, – ледяным тоном заявил он, – и отвечать на задаваемые ему вопросы. Свидетель, конечно, осведомлен, что подобные заявления, сделанные во время слушания, особенно на судебном процессе такого рода, являются неуважением к Суду. Господам присяжным следует не обращать внимания на заявление свидетеля, а также ни на какие другие заявления свидетелей, кроме ответов на поставленные вопросы. Мистер Кринстон, вы должны ответить на вопрос адвоката защиты, в противном случае вы будете оштрафованы за неуважение к Суду.

– Мы говорили о попытке шантажа мисс Челейн, – сказал Кринстон тихим голосом.

На лице Клода Драмма появилось победное выражение.

– О попытке шантажа экономкой, миссис Мейфилд? – спросил Мейсон.

Улыбка сошла с лица Клода Драмма. Он вскочил на ноги.

– Ваша Честь, я возражаю, – закричал он. – Это несущественно и не относится к делу, вопрос является наводящим. Мистер Мейсон прекрасно знает, что миссис Мейфилд является важным свидетелем со стороны обвинения в этом деле, и предпринимает попытку дискредитировать ее...

– При перекрестном допросе разрешаются наводящие вопросы, – заметил судья Маркхам. – Вы не стали выступать с возражением, когда адвокат защиты спросил свидетеля о сути разговора, а поскольку это перекрестный допрос, я разрешаю вопрос.

Клод Драмм медленно опустился на свой стул.

Кринстон неуютно заерзал в свидетельском кресле.

– Имя миссис Мейфилд не упоминалось, – наконец сказал он.

– Вы уверены? – спросил Мейсон.

– Ну, оно _м_о_г_л_о_ быть упомянуто, как одна из возможностей.

– Значит, оно было упомянуто, как один из возможных вариантов? Я правильно вас понял?

– Да, могло.

Мейсон внезапно перевел направление атаки:

– Днем двадцать третьего октября мистер Эдвард Нортон получил довольно крупную сумму в тысячедолларовых купюрах, не так ли, мистер Кринстон?

– Насколько я знаю, да, – угрюмо ответил тот.

– Вы обеспечили получение денег?

– Нет, сэр.

– В тот день вы ходили в один из банков, в котором у фирмы «Кринстон и Нортон» имелся счет?

– Да.

– В который?

– "Вилерс Траст энд Сейвингс".

– С кем вы там разговаривали?

Внезапно Кринстон изменился в лице.

– Я бы предпочел не отвечать на этот вопрос.

Клод Драмм вскочил с места.

– Я возражаю, – закричал он. – Это несущественно и не относится к делу. Перекрестный допрос ведется неправильно.

Мейсон лишь улыбнулся в ответ.

– Ваша Честь, – обратился адвокат защиты к судье, – могу я выступить с короткой аргументацией?

– Хорошо, – согласился судья Маркхам.

– При допросе этого свидетеля выставившей стороной, он заявил, что является здравствующим партнером фирмы «Кринстон и Нортон». Я не стал выражать протест, когда был задан этот вопрос, хотя, возможно, для ответа на него требовался вывод свидетеля, но при перекрестном допросе у меня есть право выяснить у него, какой деятельностью он занимался, как один из партнеров, и причины, на которых основывались его выводы.

– Но не за все время деятельности фирмы, – заметил судья Маркхам.

– Нет, сэр, – ответил Мейсон. – Именно поэтому я ограничил вопрос временными рамками – двадцать третьим октября – днем смерти Нортона.

Судья Маркхам посмотрел на адвоката тяжелым и осторожным взглядом. Мейсон не стал отводить глаз, которые прямо встретили взгляд судьи.

Клод Драмм вскочил на ноги.

– Дела фирмы, – заявил он, – не имеют никакого отношения к делу.

– Но вы сами квалифицировали свидетеля, как члена фирмы, – заметил судья Маркхам.

– Только для того, чтобы показать, что он был близко знаком с погибшим, Ваша Честь.

Судья покачал головой.

– Я не убежден в том, что перекрестный допрос ведется должным образом, но в деле такого рода я не хочу грешить против обвиняемых. Отвечайте на вопрос, свидетель.

– Отвечайте на вопрос, мистер Кринстон, – повторил Мейсон. – С кем вы разговаривали?

– С мистером Шерманом, президентом банка.

– Что вы обсуждали?

– Дела фирмы.