Читаем Мозаика теней полностью

Оставив своего товарища на страже, Элрик распахнул передо мною дверь и повел меня по узкой галерее, шедшей вдоль пустынного сада. Голые ветви фруктовых деревьев казались ломкими и колючими, но на них по-прежнему распевали птицы. Мы миновали большой зал с огромными, крепко запертыми дверьми и попали во второй атриум, а оттуда свернули в другой, более широкий коридор. Затем повернули еще раз, и вскоре я окончательно запутался в лабиринте залов и коридоров, колонн и портиков, фонтанов, садов, статуй и внутренних двориков. Сладкий, благоухающий ладаном и розами воздух казался теплым, как в летний день, хотя в город давным-давно пришла зима. Я слышал то журчание ручьев, то чьи-то приглушенные голоса, то тихую музыку. Золотой свет, лившийся из дверных проемов, мимо которых мы проходили, уподоблял образы этого особого мира святым иконам. Во всех помещениях дворца толпился народ: сановники в богатых одеждах, военачальники в доспехах, писцы и секретари с грудами пергаментов. Я видел благородных дам, смеющихся над чем-то в кругу своих подруг, и утомленных долгим ожиданием просителей с потухшим взором. Это было похоже на видение рая, и я шел по нему без единого слова, невидимый и незамеченный.

В конце концов Элрик привел меня во внутренний дворик, который, видимо, относился к древнейшей части дворца: его мозаичный пол потрескался, а стены были голыми, если не считать неглубоких ниш с резными изображениями предшественников императора. Все звуки дворца смолкли, а недавнее благоухание неожиданно смешалось с привычным зловонием городских улиц. Под сводами галереи не было никого, кроме одинокой фигуры, сидевшей на мраморной скамье. При моем появлении этот человек грациозно поднялся на ноги. Внезапно я заметил, что Элрик куда-то исчез.

— Командир варягов считает тебя глупцом, который попусту тратит время на болтовню с торговцами, — заговорил Крисафий, сделав небольшой шаг вперед и остановившись возле колонны, на которой была укреплена горящая лампа. — И к тому же злит своего нанимателя, сбегая от выделенной ему охраны.

— Если бы командир варягов разбирался в поисках убийц, — медленно произнес я, — тогда, быть может, я бы и заинтересовался его мнением.

— Он говорит, ты заставил его людей целый день стучаться в двери и задавать дурацкие вопросы. Аскиат, ведь это телохранители императора! Неужели тебе недостает воображения для выполнения этой задачи?

— Во всяком случае, мне хватило воображения, чтобы обнаружить никому не известное оружие. — Я кратко описал ему цангру, о которой мне поведал генуэзец Кабо. — И мое воображение подсказывает мне, что тетиву этого иноземного оружия натягивала рука чужестранца.

— Ты имеешь в виду наемников? — Крисафий задумался. — Вполне возможно. Уж тебе-то должны быть отлично известны подобные вещи, не так ли? — Он внимательно посмотрел на мое лицо, исказившееся от еле сдерживаемого гнева. — Да, мне известна твоя история, Деметрий Аскиат. Я, конечно, плохо разбираюсь в поисках убийц, но зато преуспел в искусстве раскапывать чужое прошлое. Тем более прошлое, которое человек хотел бы забыть… или скрыть.

Я промолчал.

— Впрочем, я согласен с тобой, — продолжил Крисафий. — Рука, натягивающая тетиву, могла принадлежать чужестранцу, однако я уверен, что дух, направляющий эту руку, имеет более близкий источник. — Он подошел к нише и взял в руки лежавший возле статуи пергаментный свиток. — Я попросил своих писцов составить список лиц, предположительно заинтересованных в том, чтобы трон опустел.

Я развернул свиток.

— Длинный какой, — пробормотал я.

Меня охватила дрожь, когда я заметил, что первым в списке стоит имя севастократора,[4] старшего брата императора и второго по значимости человека в империи. И зачем только я ввязался в эту историю? Меня определенно больше устраивало общество лавочников и торговцев.

— Список действительно длинный, — согласился Крисафий. — Если бы входящие в него лица прознали о его существовании, в городе тут же вспыхнул бы мятеж. Посмотри на эти имена повнимательнее, потому что впредь тебе придется полагаться лишь на собственную память.

Я поднес список поближе к свету и начал с лихорадочной быстротой изучать его. Многие из перечисленных имен были мне хорошо знакомы, зато другие — совершенно неведомы. Крисафий молча стоял, наблюдая за мной, пока я не вернул ему свиток.

— Повтори, что там написано, — сказал он.

— Я и так все хорошо запомнил и не собираюсь отвечать урок, как школяр.

— Повтори! — приказал Крисафий, сверкнув глазами. — Я плачу тебе за твои мозги, Аскиат, и хочу знать, на что они годятся.

— Вообще-то ты платишь мне за конечный результат. И что, по-твоему, я должен буду спрашивать у всех этих людей? «Не ты ли организовал покушение на императора? Нет ли у тебя чудесного генуэзского изобретения, именуемого цангрой?» Помимо всего прочего, ни один из этих благородных людей не снизойдет до общения со мною.