Джулия и Сэм сели во взятый напрокат «Мустанг», оставленный на стоянке позади красивой каменной церкви. Луна стояла высоко, и воздух, насыщенный запахом моря, был тих. Все предвещало снегопад, бледные тучи, плывущие по черному небу, должны были принести перемену погоды. Они вновь были в одежде от Армии спасения, купленной Сэмом на Манхэттене. Руку Сэма дергало, но его напичкали обезболивающими средствами, так что он почти не обращал на нее внимания. Они прижались друг к другу, и их дыхание слилось.

— Ты поедешь со мной в Нью-Йорк? — спросила она. — Это близко и удобно. В морозильнике есть еда.

Он усмехнулся, погладил по щеке и внимательно посмотрел на нее.

— У тебя такая мягкая кожа. — Он провел пальцем по ее шее. — Ты веришь в любовь?

— Забавно, что ты спрашиваешь. В последнее время я много думала об этом. Но если мы признаем ее существование, придется отказаться от некоторых наших старых представлений.

Он поцеловал ее, а она прижалась к нему. Сэм с благодарностью крепко обнял ее невредимой рукой и стал жадно впитывать сладкий вкус ее губ.

Потом отстранился и посмотрел в ее глаза цвета лазурита:

— Если ты говоришь об обязательствах, думаю, тут я готов расширить их круг.

Ее рука пробралась под толстую рубашку и прижалась к его сердцу. Биение эхом прошло через нее, распространяя волны тепла и желания. Ей нравился его запах, его вид, манера разговаривать и то, как он занимался любовью.

— Мне нравится ход твоей мысли, — сказала она.

— Я люблю тебя, — тихо ответил он.

Она вспомнила о матери и о том, как та надеялась, что Джулия найдет и полюбит хорошего человека. Если бы мать была жива, Сэм понравился бы ей. Отцу он бы тоже понравился. Она почти увидела, как они сидят вместе и часами беседуют об искусстве, музыке...

Ее родителей больше нет, и она всегда будет тосковать по ним. Но Джулия остановила их убийц, а теперь у нее был Сэм. Он, конечно, не мог заменить их, да она к этому и не стремилась. Глубоко в душе появилась тихая радость.

— Я люблю тебя, дорогой.

В тихой тени машины она долго целовала его.

Эпилог

ГОД СПУСТЯ, ДЕКАБРЬ

НЬЮ-ЙОРК

Снег сделал город ослепительным. Праздничная иллюминация и елочные гирлянды украшали дома, магазины и кафе на Парк-авеню. Город жил рождественскими хлопотами. Обычный шум уличного движения и голосов приглушался снежным покровом. Свежевыпавший и чистый, он лежал на автомобилях и пожарных гидрантах, образовывал мягкие сугробы рядом с домами. Джулия и Сэм бодро шагали, держась за руки. Горожане гуляли, наслаждаясь хорошей погодой. Шуршали бумажные пакеты с покупками, в воздухе раздавались рождественские поздравления.

— Как тебе Нью-Йорк на этот раз? — спросил Сэм.

Он внимательно наблюдал за ней, ему хотелось знать, действительно ли, как она утверждает, ее устраивает жизнь в Вашингтоне. Они купили там дом на Дюпон-серкл, но Нью-Йорк оставался ее городом. И вот теперь они впервые за много месяцев вернулись сюда...

— Я всегда буду любить Нью-Йорк, — улыбнулась она. — Но тебя я люблю больше.

— Это хорошо. Я рад, что смог сделать такой вклад в общее дело.

Она засмеялась.

После событий в Арбор-Нолле директор ЦРУ предложил Сэму вернуться к оперативной работе. К любой работе по его выбору. Но он знал, что в своей профессии перешел через Рубикон. Он ненавидел ложь, жестокость и смерть. Он был прав, переключившись на исследования и анализ. Если бы даже Ирини осталась в живых, он все равно поступил бы так же.

Он получил должность Винса — замдиректора по разведке — и теперь приспосабливался ко всем достоинствам и недостаткам работы высокопоставленного чиновника. Он скучал по Джулии, когда она уезжала на гастроли, но у него была работа. Когда она возвращалась, его жизнь обретала цельность и полноту.

Вернулся и Пинк. Когда настал день выборов, он уже был в Боснии. Как только он услышал новости о том, что произошло, то понял, что Сэм был прав, а Винс преступил закон. Пинк взял отпуск за свой счет, вернулся в Штаты и докучал Сэму до тех пор, пока тот не простил его. На это ушло некоторое время. Сейчас Пинк работал в Восточной Европе, и Сэм знал, что следующий визит Пинка в Штаты начнется прямо в кабинете Сэма с предложения вместе перекусить, заняться спортом или сходить в кино, чтобы восстановить их дружбу.

Сэм и Джулия двинулись на восток по Шестьдесят первой улице и зашли в мрачный пятиэтажный особняк. Здесь располагалась большая юридическая фирма. Они посидели в отделанной ореховыми панелями прихожей, пока не появился Лайл Редмонд.

Он вошел в клубах холодного воздуха, снимая перчатки.

Джулия поцеловала его в щеку.

— Привет, дедушка. С Рождеством.

— С Рождеством, Джулия.

— С Рождеством, дедушка, — сказал Сэм.

Лайл нахмурился.

— Зови меня Лайлом.

— Но мне «дедушка» больше нравится.

— Ну, раз нравится, то ладно, — проворчал Лайл, пытаясь скрыть радость.

На лифте они доехали до верхнего этажа. Джулия не видела деда со времени своей свадьбы. Он хорошо выглядел. Его кожа была розовой, а широкое худое лицо расплывалось в улыбке. Для них это был большой день.