Читаем Моцарт полностью

Мне стало скучно. Умом я прекрасно понимал, что ничего подобного Вик делать не будет, парень слишком хорошо воспитан для этого. Квартира бородатого предателя ничего интересного не представляла. Всё скромно, неухоженно, чувствуется отсутствие женской руки. В холодильнике пара яиц, консервы, пустая молочная бутылка со следами подсохшей крови внутри и два десятка полных. Вот именно эти невинно хранящиеся бутылки вдруг заставили меня стиснуть зубы. Что же получается?! Выходит, этот человек не просто лояльно относился к вампирам, он всей душой помогал им! Он держал для них кровь, он кормил их, но не как кормят нищего или умирающего, а ради сохранности своей подленькой жизни. Кормил тех, кто отнимал жизнь у других…

Из комнаты раздавались чёткие вопросы Вика, невнятное бормотание в ответ и глухие удары головой о стену. Я заглянул в ванную и…

— Что-то случилось, друг мой? — чуть раздражённо спросил вампир, откидывая со лба надоевшую фату.

— Там в ванной кровь на полу и два ножа в мойке, — с трудом выдохнул я. — Этот… этот нечеловек сам помогает им резать людей!!!

— Они были уже мёртвые! — в испуге завопил бородатый, пуская слюни и слёзы. — Мне приносят мёртвых, а я лишь… я только выкачиваю кровь и разливаю по бутылкам! Я никого не убивал, Богом клянусь! Они были… почти мёртвые… уже мёртвые… я не хотел!

Мою руку с толедским клинком остановила рука Вика. Молодой вампир твёрдо смотрел мне в глаза, не моргая и не отводя взгляда. В тот миг я, наверное, мог бы убить их обоих.

Я впервые ощутил на губах вкус ненависти. Нас учили презирать врага, учили драться с превосходящим противником, учили убивать нечисть, а не сражаться с ней. Просто убивать, без сантиментов, всеми доступными способами, ибо проигрыш ангела означает, что люди остаются без защиты, а значит, смерти будут расти как снежный ком. У каждого из нас своя задача: кто-то спасает, кто-то бережёт, кто-то вдохновляет, кто-то всегда весь в белом, а мы, ангелы Девятого Легиона, вечно по локоть в чужой крови. Зачастую настолько ядовитой, что она разъедает сталь клинков. Но это работа, это служба, это долг!

А сегодня я познал ненависть. И что хуже всего — не к вампирам, а к людям. Ещё вернее, вот к таким представителям их вида…

— Уходим. — Вик разжал пальцы левой руки, и бородатый мешком грохнулся на пол. — Он рассказал всё, что нам надо знать.

Я скрипнул зубами и подчинился. Было ясно, что с предателем возиться больше нет смысла, он в любом случае не жилец. Даже если позвонит прямо сейчас и сдаст нас, то вечером за ним придут и он не доживёт до рассвета. Вампирское сообщество не церемонится с предателями и никому не даёт второго шанса. Они слишком ценят личную безопасность, а потому ни в грош не ставят услуги людей. С той же логикой можно ждать от коровы извинения перед сеном. Рабов всегда много, не этот, так тот…

— Куда едем? — по ходу уточнил я.

— В шкаф, — бросил Вик и, резко обернувшись, пояснил: — Если ты, Вольфганг Амадей, решил, что я за тобой весь день буду в подвенечном платье бегать, так обломись! Ты уже дал мне понять, что я не в твоём вкусе… Всё, теперь во мне клокочет обида и ревность!

— А можешь просто переодеться, без лишней болтовни?

— Могу. Но это унижает меня как личность.

Мы на пару мигом растормошили одёжный шкаф хозяина квартиры. Мужчина разумно не подавал признаков жизни. Вик выбрал мятую рубашку с длинными рукавами, мешковатый льняной пиджак, спортивные штаны с лампасами и отвисшими коленками, разношенные кроссовки. Платье, фата и перчатки были оставлены в качестве компенсации. В конце концов, мы же не воры, просто поменялись одеждой, ничего противозаконного, ченч, как говорят англичане.

— Ты не ответил куда, — повторил я, когда мы почти бегом летели вниз по лестнице.

— Дай хоть до машины дойти, — хрипло откликнулся Вик.

А я, быть может, впервые задумался, какие муки терпит этот тип, бегая под солнцем и в любую минуту рискуя потерять сознание от теплового удара. Даже после захода солнца вампиру тяжело сразу выйти на улицу, они ждут наступления темноты и только тогда ощущают себя комфортно. Ночь не только их время, ночь — сама форма их жизни. Есть исключения, но для большинства ночной образ жизни единственно приемлем. Вик принадлежал к большинству, и поэтому я, ангел Девятого Легиона, тренированный для уничтожения таких, как он, вёл его до машины, прикрывая чужим плащом и защищая от губительного солнца. Мы враги и никогда не будем приятелями друг другу, но сейчас у нас общая цель и общие интересы…

— Уф-ф… живой, — тихо выдохнул он, скользнув на водительское место. — Могу сказать спасибо, если тебе оно так уж надо.

— Обойдусь, — подтвердил я, садясь рядом и, как положено, накидывая ремень безопасности. — Эту машину уже ищут?

— Сто процентов! А поскольку единственное место, где её не будут искать, это там, где она пропала, то мы просто вернёмся туда, откуда уехали.

— А что бородатый?

— Папочка?

— Да. Он уже сообщил о нас?

— Очень на это надеюсь…