Мотель «Парадиз». Он всегда был для нас убежищем. Само здание нельзя назвать внушительным, это белое обитое досками сооружение на зазубренном восточном побережье. Хозяин, маленький человечек, вечно витающий в облаках, доверял нам; жизнерадостная горничная никогда нам не мешала. Мы неизменно снимали один и тот же номер – простую белую комнату с маленьким балконом, выходящим на океан. Сейчас, в мертвый сезон (мертвый сезон был нашим сезоном), когда мотель пустовал, мы хотели только одного: чтобы в нашем номере было тепло и чисто. Ресторан нам был не нужен; когда мы хотели есть, то ехали несколько миль на север, до города. Так нам нравилось – использовать мотель, как базу.

Зима уже набирала силу, в любой день мог пойти снег. Самое время для того, чтобы прогуливаться по пляжу, дышать холодным соленым воздухом, взбираться на голые прибрежные дюны – такие же, как везде. На пляже мы часто находили выброшенные на берег обломки, так густо обмотанные водорослями, что невозможно было догадаться, что там внутри. Я разрезал их ножом, чтобы добраться до содержимого.

На наше третье утро в мотеле, когда мы одевались для прогулки, внезапно зазвонил телефон.

– Эзра, извини, что беспокою. Это Доналд Кромарти. Могу я приехать к тебе прямо сейчас?

В этот раз я был, по меньшей мере, удивлен, но говорил вежливо. Я спросил, откуда он звонит. Он ответил, что находится всего в часе езды, на побережье. Он не хотел бы говорить по телефону. Что мне оставалось? Я сказал ему, чтобы приезжал в мотель как только сможет.

Я не мог поверить, что он так близко. Меня уже начала успокаивать мысль о том, что Кромарти в любом случае – за много миль отсюда. Я никому не сообщил, что еду в мотель «Парадиз». Мы никогда и никому не говорили, что ездим сюда. Так как же он смог меня выследить?

Я знал, зачем он ищет встречи. Момент истины. Он хочет открыть передо мной все карты. Я твердил сам себе: не волнуйся, как он может сказать правду и спастись сам? Инстинкт самосохранения заткнет ему рот.

Хелен надела куртку, чтобы пройтись по пляжу. Она чувствовала, что нас с Кромарти лучше оставить наедине. Когда она была уже у двери, я задал ей невеселый вопрос:

– Это ты сказала ему, что мы едем в мотель «Парадиз»?

И она подошла ко мне и поцеловала меня – так нежно, что я едва почувствовал прикосновение ее губ.

– «Аз не есмь я; жаль сказа о мне», – произнесла она. То есть я думаю, что она сказала именно это. Ее голос был так тих, что я едва мог расслышать. И она оставила меня.

9

Поэтому Кромарти застал меня в номере одного – я потягивал виски. Мы пожали друг другу руки – лишь затем, чтобы обозначить расстояние между нами. Несмотря на то что он был только что с улицы, от него совсем не пахло морем. Он выглядел моложе, чем в прошлый раз. Какая разница, его намерения были стары и смертоносны. Он сел без приглашения.

– Ну, вот и все. Мое расследование завершено. Я готов запросто выложить тебе все факты. По порядку. Никакой экспедиции в Патагонию на корабле под названием «Мингулэй» не было. Ни в начале века, ни в какое другое время. Никакого доктора Маккензи, убившего свою жену. Никаких детей по фамилии Маккензи не поступало в приюты. Никакого Святого Ордена Исправления, о котором пишет так называемый Арчи Макгау в так называемой «Тетради», никогда не существовало.

Я мог бы твердо возразить ему. Я мог бы бросить вызов его версии событий. Заявить, что по меньшей мере наивно для такого видного ученого, как он, слепо доверять простым названиям. Я мог бы спросить о том, откуда вообще он знает, о чем говорится в записках, которых я еще ему не посылал. Но что толку.

– Никаких упоминаний о докторе Ердели или Институте Потерянных. Тщательная проверка показала, что никто с инициалами Дж. П. никогда но владел крупными газетами в этой стране. Я также установил, что никакой Пабло Реновски, бывший боксер или кто другой, никогда не жил в городе Цтекале. Такого города не существует.

Я мог бы сказать, все это ерунда. С этим любой поспорил бы. Но как же Изабел Джаггард? Ты сам слушал ее. Что же ты, не веришь собственным глазам и ушам? Но как можно ожидать здравого смысла от человека, вознамерившегося уничтожить себя самого?

– На шахте в Мюиртоне никогда не работал человек по имени Дэниел Стивенсон. Больше того, самого Мюиртона не существует. Что касается тебя, Эзры Стивенсона, твое имя не значится в списках университета, где, по твоим словам, мы подружились. Нигде нет никаких упоминаний о людях, которых ты называешь Дэниел Стивенсон, Джон и Элизабет Стивенсон, Джоанна Стивенсон, Изабел Джаггард, Джиб Дуглас, Ангус Камерон, Амос Маккензи, Рахиль Маккензи, Эсфирь Маккензи и Захария Маккензи. Ни следа. Вдобавок, твои записи – это мешанина анахронизмов и небылиц.

Я мог бы дать ему последний шанс. Я мог бы защищаться: но Кромарти, ты же сам был там, в «Последнем менестреле»! Ты сам своими ушами слышал историю о Захарии Маккензи, о том, как он превратился в Арчи Макгау и сгорел. Ты был там, я там был.

– Нет. Кем бы ты ни был, я вижу тебя впервые в жизни.