Читаем Мост самоубийц полностью

– В смысле? – удивилась я. Леонида Леонидовича я знала уже лет десять и звала запросто дядей Леней. Он лечил все мои переломы и ушибы, полученные в ходе многочисленных расследований, с интересом воспринимал мою профессию, но в нравоучениях ранее замечен не был. – Дядь Лень, я просто упала.

– Я все жду, что когда-нибудь ты окончательно «упадешь», – старичок изобразил пальцами кавычки, – и я уже ничем не смогу тебе помочь. И никто не сможет.

– Дядь Лень, что вы каркаете! – засмеялась я. – Я действительно просто упала. Бабулька какая-то масло разлила на ступеньках…

– А бабульку случайно не Аннушкой звали?

Я открыла рот и закрыла, решив, что лучше промолчать.

– Ладно, – Леонид Леонидович махнул рукой, нахмурившись, – кому-нибудь другому будешь рассказывать про свое «упала». Он вдруг встал из-за стола и зашагал по кабинету, засунув тонкую дужку очков себе в рот. Причем сделал это так энергично, что я испугалась, он ее перекусит.

– Дядь Лень, да что случилось-то? С чего вы вдруг так распереживались? Я к вам давно хожу, и все вроде нормально было.

– Случилось… – повторил он, остановившись перед окном. – Случилось…

Я молча ждала продолжения, понимая, что пока внутри у моего доброго доктора не выстрелит сжатая пружина, слова из него больше не вытянешь. Он по-прежнему смотрел в окно, где на огромной площадке, построенной для скейтеров и любителей экстремального спорта, резвилась беззаботная молодежь.

– Они словно нарочно обустроили эту площадку напротив моих окон. Целый день смотрю, как эти подростки прыгают и падают, падают и прыгают. И все жду, что кого-нибудь из них либо «Скорая» увезет, либо ко мне в кабинет притащат.

– И как, увозили? – спросила я.

– Увозили! – с вызовом ответил Леонид Леонидович. – И не раз. Знаешь, я месяцами упрашивал начальство дать мне кабинет с видом на мостик. Там только пенсионеры да влюбленные гуляют… Не дали. А я теперь и не попрошу.

– Почему? – удивилась я. Очевидно, мой травматолог к чему-то вел, правда, очень окольными путями.

– Моя пациентка оттуда сбросилась, – сказал он наконец, вернувшись к столу. Из нагрудного кармана Леонид Леонидович извлек тонкий платочек и аккуратно протер им стекла очков. Потом посмотрел на свет. – Даже не пациентка, а близкий человек. Теперь куда ни кинь, всюду клин: других видов из окна у клиники нет.

– Дядь Лень, – вздохнула я, – говорите, в чем дело.

– Твоя работа очень опасная?

– Не больше, чем любая другая.

– Вот, не обманывай старого деда! Не обманывай. Гоняться за преступниками – придумала же занятие… И ремонтирую я тебя с завидной регулярностью. Так что… – Он пригрозил мне пальцем. – Не надо тут… убеждать меня, что это безопасно.

– Окей, не буду. – Я подняла руки, словно «сдаваясь». – Только скажите, в чем дело. Я же вижу, вы о чем-то хотите меня попросить, только все никак не решитесь. Давайте я сэкономлю время. Вы хотите попросить меня об услуге. Но опасаетесь, что в результате оказания этой услуги я каким-либо образом пострадаю. И не хотите быть причиной. Так?

Леонид Леонидович устало поднял на меня глаза. Он помолчал, потом кивнул.

– Так просите. Я большая девочка и могу за себя постоять. От того, что вы меня о чем-то не попросите, ничего не изменится – я продолжу заниматься своим делом, а вы продолжите за меня беспокоиться.

Врач коротко усмехнулся, глядя в стол, заваленный бумагами:

– «Принять реальность – значит наполовину выздороветь». Не помню, кто сказал. – Он шумно выдохнул и наконец поднял голову. – Ладно. Есть у меня к тебе просьба. Надеюсь, я об этом не пожалею. Не в смысле, что ты не справишься, а в смысле, я надеюсь, что ты не пострадаешь из-за этой просьбы.

– Говорите же, – улыбнулась я. Леонид Леонидович напоминал дедушку, который переживал, что внучку обесчестят на сельских танцах.

– В общем, я знаю человека, который нуждается в твоих услугах. Это девушка, сестра той самой пациентки, которая спрыгнула с моста.

– И чего она хочет?

– Саша очень переживает смерть сестры. Ей кажется, что Полину убили и что никто не хочет расследовать ее смерть.

– Эти сестры – ваши родственники? – спросила я.

– Дети друзей. Родители эмигрировали в Европу, а девочки предпочли остаться здесь. Обе взрослые, у обеих карьера, отношения. Я присматривал за ними по старой дружбе, но виделись мы нечасто. Полина лечилась у меня как-то. Повредила спину, вот как ты.

– Давно?

– Нет. Но это не связано с ее смертью – Поля просто упала на улице, запнувшись о корень дерева. Она быстро восстановилась. Дело не в этом.

– А в чем?