Читаем Мост душ полностью

Пока мы поднимаемся по ступеням, шум ресторана становится тише. Мама достает измеритель ЭМП — устройство, используемое для измерения спектральной энергии, и включает его. Коробочка гудит от слабых помех. Когда мы добираемся до верхних ступеней лестницы, измеритель ЭМП начинает завывать. Другие восприняли бы это как предупреждение, но для мамы это, своего рода, приглашение. Он становится громче, по мере того как она идет дальше, я же уверена, что это потому что Джейкоб идет с ней рядом. Комната наверху напоминает комнату отдыха: большой плюшевый диван и стулья усеяны подушками. К счастью здесь темно и прохладно. Мама направляется к паре запертых дверей, из-за которых виднеется алое сияние. Она останавливается, ЭМП просто вопит.

— Что тут у нас? — нараспев спрашивает она.

— А, — произносит Лукас. — Должно быть, это комната для спиритических сеансов.

Мама издает довольное «ммм». Она открывает дверь, оглядывается на нас с озорным лицом и проскальзывает внутрь. Папа хихикает и следует за ней, Лукас уже на ногах. Дженна заходит с таким видом, словно ныряет в бассейн. Адан колеблется, выдыхает, словно успокаивая себя, а затем идет за всеми.

Мы с Джейкобом по-прежнему стоим в комнате отдыха.

— Вот этот, — говорит он, показывая, — диван на вид очень удобный.

Я закатываю глаза. Мы тут не за тем, чтобы вздремнуть.

— А могли бы, — жалуется он, когда я устремляюсь к двери. Мне не нужно оглядываться, чтобы понять где он — следует за мной.

Комната для сеансов залита алым. Словно ты входишь в темную комнату, цвет темно-малиновый, но достаточно яркий, чтобы все рассмотреть. Я ожидала увидеть там стол и стулья, как на фреске на потолке нашего отеля, но комната завалена всевозможными вещами, словно антикварный магазин. Подушки грудой лежат на стареньких диванчиках и богато украшенных стульях. К одной стене прислонен египетский саркофаг. Статуэтка танцующей женщины, причем торшер отбрасывает на стене её причудливую тень. Повсюду лица: три венецианских маски улыбаются и гримасничают. С пыльного портрета на нас пялится какой-то старик. Две старомодно одетые дамы взирают на нас с картины в богато украшенной раме. Из невидимых динамиков шуршит тоненький мотив какой-то старинной песни.

На полу стоит огромное зеркало, настолько старое, что посеребрено. Как только Джейкоб его видит, спешно отводит взгляд, но я останавливаюсь и рассматриваю себя, волосы завились в кудряшки от влажности, на шее висит камера. Полуистёртая поверхность делает меня похожей на выцветшее фото. Я делаю шаг ближе, вынимая зеркальный кулон, таким образом зеркала ловят отражения друг друга, отражаясь снова и снова. Бесконечный зеркальный туннель с Кэссиди. Пока я смотрю на бесконечное отражение, обычный мир затихает. Звуки того как родители говорят на камеру, музыка, шум ресторана — всё затихает, когда Вуаль подбирается ближе. Словно ты знаешь, что за тобой кто-то наблюдает. Когда ты ощущаешь вес этого взгляда. И я знаю, если буду игнорировать его слишком долго, постукивания обернутся рукой, которая схватит тебя за руку и силком затащит в мир призраков.

Но я не могу пойти туда, пока нет.

Я оборачиваюсь, переворачивая зеркало и убирая свой кулон за воротник. Мама и папа сидят в другой части комнаты, на красивом диванчике. Лукас перехватывает мой взгляд и прижимает палец к губам. Красный огонек на камере Дженны дает знать, что идет запись.

Папа проводит ладонью по подлокотнику дивана.

— Добро пожаловать в комнату спиритических сеансов Мюриэля.

— Теперь, — добавляет мама, — это место больше чем история.

Папа поднимается на ноги.

— Это не старое-доброе прошлое, — сдержанно произносит он, застегивая свой твидовый пиджак. — Как и в большей части Нового Орлеана, и его коснулась тень рабства. Некоторые настаивают на том, что здание изначально было возведено для того, чтобы продавать рабов на аукционе. Здание было разрушено, а на его месте был выстроен великолепный дом, который сгорел во время большого пожара в 1788 наряду со многими домами в Квартале.

Мама достает из кармана зеленую монетку — фишку для покера, и вертит её между пальцами.

— Человек по имени Пьер Журден выкупил недвижимость и построил дом своей мечты, лишь для того, чтобы потом проиграть поместье в покер, — говорит она. — Разоренный Журден покончил с собой прямо здесь. В этой самой комнате.

На мгновение, все замолкают. Я слышу, как Адан с шипением испускает воздух, сквозь сжатые зубы. Единственным звуком остается старомодная мелодия, да бормотание голосов с загробного мира.

— Считается, что Журден бродит по комнатам своего старого дома, — продолжает мама. — Двигает тарелки в ресторанчике внизу, гремит бокалами в баре, и, иногда, просто сидит, развалившись, на одном из стульев. — Мама встает на ноги. — Но, конечно же, он не единственный призрак в доме Мюриэля.